Дождь
Шрифт:
– О, точно. Я и подумала, что он выглядит опасным.
Я застонала.
– Диана.
– Шучу, шучу. Приведи его как-нибудь, чтобы я узнала его лучше.
– Допрос с пристрастием?
– Именно.
– В нем что-то не так, - добавила она.
– Думаешь, у него все тело в татуировках, потому что он их опасной банды?
– Очень смешно, - фыркнула Диана, направив на меня вилку. – Но нет. Я о его глазах. Он близорукий?
– Кхм. Странно. Я похожа на оптика?
Диана глотнула оолонг.
– Забудь, мисс Острота. Я просто подумала, что у него очень большие зрачки.
Я чуть не выронила вилку.
– Просто стало интересно, все ли у него в порядке с глазами, - пробормотала она. – У тебя миска опустела. Добавки хочешь?
– Да, пожалуйста, - согласилась я, но голос было едва слышно.
Клянусь, руки дрожали, когда я передавала ей миску.
<p align="right">
Я ждала недалеко от станции, прислонившись спиной к стене рядом с гудящим торговым автоматом. Летняя жара затянулась до сентября, но я на всякий случай надела тонкий свитер. Томохиро перенес наше загадочное свидание, и я не знала, куда мы пойдем. «Просто поверь мне», - сказал он, когда я напомнила последнем «свидании», где он сделал все, чтобы оттолкнуть меня от себя, пока на него не напали якудза. Он рассмеялся, но мне от этого легче не стало.
Он выехал из-за угла на велосипеде, мчась к стоянке слишком быстро. В последний миг он соскочил с велосипеда, колесо ударилось о стойку с громким лязгом. Я усмехнулась.
– Без демонстрации мужества не обойтись?
– Никак, - сказал он, вешая на велосипед замок. – Жизнь скучна, если ты делаешь только то, что необходимо, - он шагнул ко мне, вытирая ладони о джинсы, темная сумка свисала с его плеча до бедра. – Прости, что заставил ждать.
– Не страшно, я сама пришла недавно.
– Тогда пойдем, - он
– Так куда мы идем? – поинтересовалась я, поднимаясь за ним по ступенькам и направляясь к платформам. – Это ты упустил.
– А помнишь, как мы пытались найти новое место, что стало бы только нашим?
– Да? – когда Торо Исэки был на реконструкции, Томохиро мог спокойно рисовать там, но не теперь.
– Антарктида тогда показалась нам лучшим вариантом, - сказал он. – Но я нашел место лучше.
– Постой, - сказала я. – Ты ведь сказал, что перестанешь рисовать.
– Сказал, - он потянулся за кошельком, - и перестал, - он вытащил свой проездной и провел карточкой по щели в барьере на платформе. Рамка загудела, металлические двери открылись.
– Тогда зачем тебе новое место? – спросила я, следя, как проезжает мой поезд. Мы прошли к восточной платформе и сели на скамейку.
– Потому что, - он понизил голос на людной платформе, - во-первых, я не знаю, сколько продержусь без рисования. Помнишь, я рассказывал о кошмарах и пробуждении в чернилах? А чернила на турнире или те фейерверки? Я могу не рисовать, чтобы попытаться сдержать чернила, но если они прорвутся, мне нужно управлять рисунками. Потому для рисунков мне необходимо надежное место. А еще, мне нужно место, где мы с моей девушкой будем одни, где никто не подсмотрит.
– А Антарктида слишком далеко, - усмехнулась я.
– Хотя пингвины милые.
– А если забыть о пингвинах, я решила научиться управлять тем, что внутри меня, - сказала я, пристально глядя в глаза Томо. Я хотела, чтобы он знал, что он не один, что мы будем искать ответы вместе.
Он был удивленным и встревоженным.
– Кэти, мы не знаем, правда ли это. И только из-за слов брата Юки… Ты не Ками, ладно?
– Знаю, но что-то ведь происходит? Даже Джун говорил, что… - я замолчала. Когда Джун сказал, что я управляю чернилами, что во мне есть чернила, Томохиро атаковали тени. Он ничего не слышал.
– Джун? – повторил Томохиро. Он с тревогой смотрел на меня. – Такахаши опасен, Кэти. Он ведь не цеплялся к тебе снова?
– Нет, - я отвела взгляд. Правда, казалось, написана у меня лбу. – Просто… не мог он хотя бы знать то, чего не знаем мы? Ведь есть причина, по которой на меня реагируют чернила.