Дождь
Шрифт:
В горле пересохло.
– Это не так, - но я вспомнила слова Джуна, что чернила в Томо возьмут верх. Что чернила во мне ускоряют процесс. Я покачала головой, - И я ведь прошла врата, и там двигалась нарисованная на храме собака. Потому много сил Ками тут и не требовалось, так ведь? Или почти так.
– Погоди, ты видела, как двигался инугами? – он посмотрел на меня большими глазами.
– Инугами? –
– Демон-собака, - сказал он. – Они крупнее, чем собаки, у них острые уши и демонические глаза. У Токугавы на храме нарисованы инугами. И один двигался?
– Не совсем двигался, - отозвалась я. – Но он открыл пасть и рычал. Как тогда двигался рисунок в храме Итсукушима.
Томохиро закрыл лицо руками.
– Зря мы туда пошли. Я не должен был приводить тебя в тот храм.
– Все хорошо, - сказала я, садясь на колени, чтобы быть ближе к нему. – Ты в порядке, это важнее.
– Все хуже, чем я думал. Одно дело – заставлять рисунки двигаться, но инугами…
– Как я уже сказала, - я попыталась еще раз. – Это, наверное, особая сигнализация Токугавы, - я положила ладонь на плечо Томо.
Он сбросил ее, и я, удивившись, убрала руку.
– Ага, - процедил он, - и почему же она сработала? Из-за меня, Кэти. Инугами боится меня. Все это неправильно. Как я и думал, тебе нельзя оставаться в Японии, - он вскочил на ноги и устремился к автобусной остановке.
Я шла за ним, но мне было не по себе.
– Да в чем проблема? К чему тогда было раньше говорить, что мы все решим вместе? Что нам никто другой не нужен?
Он замер, сжав руку в кулак. Он смотрел на землю, медные пряди развевались на ветру.
– Я ошибся, - сказал он. – Ты знала, что это инугами напал на Коджи? Ты видела меня там. Я потерял контроль.
– Но вместе мы справимся, - возразила я. – Я хочу помочь.
Томо медленно обернулся, его глаза блестели от слез, что он сдерживал.
– Мы справимся с этим, - сказала я.
Он прижал меня к себе и крепко обнял.
Мы почти не говорили в автобусе. Все было запутано.
* * *
Я сидела за столом и чертила ручкой кандзи. Никто не обедал в школьной библиотеке,
Еще линия, другая. Я отклонилась, разглядывая свою работу.
– Еще всего-то тысяча четыреста кандзи, - простонала я, переворачивая страницу учебника. Сложно было не только учить сами символы. Все они могли по-разному читаться в зависимости от того, с каким кандзи сочетались, как повелось исторически или по другим причинам, что я уже додумывала сама.
Я не могла перевестись в международную школу. Моя жизнь здесь, в Сунтабе. Если Томохиро перестал рисовать, то мы, может, сможем даже насладиться обычной школьной жизнью без взрывающихся ручек.
Я улыбнулась. Когда это жизнь в японской школе стала нормальной? Но я хотела, чтобы так и было. У меня были Юки и Танака, и миллион кандзи, которые нужно выучить. И эта проблема была не единственной. Я была готова бороться с Ками. Я надеялась, что Джун – Такахаши, как я исправила себя, - что-нибудь подскажет после школы.
Дверь библиотеки скрипнула, и я подняла голову.
– Вот ты где, - сказала Юки, повернулась и помахала в коридор. Танака появился за ней, у обоих были фурошики, в которые были обернуты коробочки с бенто. Они опустили их на стол и придвинули два стула, чтобы сесть рядом со мной. – Почему же ты не на крыше?
– Ох, - сказала я, уткнувшись лбом в стол. – Потому что меня вот-вот выгонят из Сунтабы?
– Дополнительные уроки кандзи? – понял Танака.
Я пробормотала в бумагу:
– Может, лучше поделитесь мудростью?
– Дай-ка посмотреть, - Юки подвинула к себе книгу.
– Эй, - сказал Танака, указывая на символ, что я только недавно нарисовала. – Я учил этот в третьем классе.
– Тан-кун, ты не помогаешь, - сказала я.
Юки улыбнулась.
– Ты справишься, Кэти.
– Их слишком много, - сказала я. Палочками я потянулась через блокнот к коробочке и поймала сладкий омлет, что приготовила Диана.
Танака покачал головой, развязывая синюю фурошики. Он поднял крышку бенто и сунул бутерброд с клубничным кремом в рот.
– У тебя получится, - сказал он с набитым ртом. – Файто, нэ?