Дождь
Шрифт:
– Какая? – он склонил голову, пряди его волос выбились из-за уха. Я заправила их обратно, не успев себя остановить.
Настало время. Но было сложно.
– Я думаю, что не все Ками произошли от Аматэрасу, - и тишина. Он не понял, что я сказала. – Были ведь и другие ками, правильно? Так почему наследники могут быть только у Аматэрасу?
– Конечно, они были и у других, - сказал Томо. – Но не люди. Да и не все Ками Аматэрасу получили эту силу. Зачем искать других наследников? –
– Но она ведь ками солнца, так ведь? А твои рисунки с солнечным светом не связаны, Томо. Бури – да. Дождь – да. Землетрясения. Молнии. Драконы и демоны.
Он рассмеялся, словно не мог поверить.
– Потому что я их рисую, Кэти! Или ты хочешь, чтобы я рисовал солнышки с очками? А трясогузки и бабочки? Лошадь? Кои?
Я глубоко вдохнула.
– Кои могут превращаться в драконов. А брат Аматэрасу как-то бросил в нее мертвую лошадь, чтобы запугать.
Его глаза потемнели, но не стали другими, как при потере контроля, но он был подавлен. Он смотрел на меня, но словно меня не видел. Его взгляд был холодным, как у Джуна.
– Ее брат, - сказал он пустым голосом. – Ты думаешь, что я – наследник Сусаноо. Правителя Йоми.
– Я не знаю, - раскинула руки я, пожав плечами. – Но это ведь вполне логично? Связь с Сусаноо может объяснить, почему чернила так разрушительны в твоем случае.
– Не все связано с этим.
– Храмы, что тебе снятся. Итсукушима был восстановлен Тайрой, но посвящен дочери Сусаноо. Кунозан, где на тебя напал инугами. Его ведь построил Токугава? А он восстановил храм Сенген, что посвящен другой дочери Сусаноо.
Томохиро громко вздохнул, обхватив руками голову.
– Все так перепуталось, - сказал он, голос звучал приглушенно из-за ладоней на лице. – Ты пытаешься сказать, что я все-таки демон?
– Нет, - сказала я. – Только…
Он медленно поднял голову, его глаза были холодными и злыми.
– Но ты говоришь, что я – наследник правителя Йоми, Кэти. Мира тьмы, ада. Кто тогда я?
Я дрожала из-за адреналина, из-за высказанной правды и ее ужаса. Я хотела исчезнуть. Хотела убежать и не возвращаться.
– Я так не говорила, - сказала я.
– Ты меня боишься, - сказал он. – Я же вижу.
– Нет, - я едва не пискнула, как мышь.
– Ну вот, - сказал он. – Если все это правда, то мне уже не помочь.
– Мне жаль. Я не хотела, чтобы все было так ужасно. Все запуталось. Я просто хотела узнать правду, чтобы помочь.
–
Я легла рядом с ним, он безмолвно обхватил меня рукой. Он все-таки не возненавидел меня.
– Вернулись. То есть…?
Он посмотрел на меня теплым взглядом красивых глаз. Я хотела поцеловать его веки и прогнать все кошмары, оставшись рядом с ним навеки.
– Это значит, - сказал он, - что тебе нужно убегать от меня.
Слезы застилали глаза, я пригрелась в его тепле. Наши ноги и животы соприкасались. Его волосы щекотали мое ухо.
– Я не хочу, - прошептала я.
Он поцеловал меня в макушку.
– А придется, и оглядываться тебе нельзя.
– Прости, - я не хотела, чтобы все разрушилось. Я думала, что с правдой появится надежда. Но Томо был прав. Какой может быть надежда в его случае? Он ломался под гнетом чернил.
– Гомэн, - сказал он, уткнувшись головой в мои волосы. – Мне очень жаль. Я не должен был впутывать тебя в это. Как же эгоистично с моей стороны…
– Нет, - сказала я. – Я сама этого хотела. И все еще хочу.
– Гомэн, - снова сказал он.
Все было кончено.
<p align="right">
<p align="right">
<p align="right">
Я едва заставила себя пойти в школу на следующий день. Как можно думать о математике, биологии и химии, когда мой мир рушится? Я уже собиралась притвориться заболевшей и сказать Диане, что простыла, оставшись дома и сделав вид, что мир от этого замрет. Но я не могла скрываться вечно. Если я останусь, то это вряд ли понравится Сузуки-сенсею, это станет еще одной причиной разговоров о переводе в другую школу. Я не могла потерять и эту часть своей жизни, цепляясь за оставшиеся осколки.
К тому же, я смогу хотя бы видеть Томо в школе.
Побег ничего не изменит.
Я медленно шла в школу, укутавшись в пиджак из-за прохладного ветра, пришлось даже повыше подтянуть чулки.
Я думала, что у Томо утром будет тренировка кендо для старшеклассников, но, конечно, у него был выходной, ведь турнир уже прошел. А потому, когда я прошла ворота Сунтабы, он уже был возле велосипедной стоянки, прислонившись к стене и говоря с Ишикавой. Их покрытые синяками лица выглядели печально и схоже. Томо тоже застегнул пиджак на все пуговицы, выпрямив рукава. Ему приходилось еще и скрывать следы укуса.