Дождь

Сан Аманда

Его губы прижались к моей шее, и мысли спутались.

– Мы разберемся и без Такахаши, - пробормотал он, его слова вибрировали на моей коже. – Я всю жизнь был таким. Отмеченным, запятнанным, называй, как хочешь. И это не прекращается. Я не нормальный, Кэти. И никогда таким не стану.

«Тебе и не нужно таким становиться, - подумала я. – Только управлять собой, чтобы никому не навредить. В первую очередь, нам».

Но слова с губ так и не сорвались. Хотела бы я оказаться не в поезде, где нас окружало сотни людей, притворявшихся, что не видят, как он целует меня в шею. Я хотела оказаться в Торо Исэки, среди фурин и трясогузок, звездного неба. Но там мы уже наедине остаться не сможем. Работы там закончились, и проход был открыт всем.

Следующей была наша станция, и мы вывалились из поезда. Томо проводил меня до дома Дианы, моего дома, как я себе напомнила. В этот раз никакого срока. Это дом, в котором я хотела быть.

Томохиро схватил меня за руки.

– Мне нужно идти, - сказала я. – Уже поздно.

– Знаю.

– И если ты меня отпустишь, уйти будет проще.

– Знаю.

– Томо.

– Ты правда здесь, - сказал он, потянув меня за руки. – Я должен тебя защитить. Я не могу позволить ничему с тобой случиться.

– Я тоже, - отозвалась я. – Я здесь, чтобы все исправить, так что не бойся, ладно? Я могу себя защитить.

– Звони, если Ками или якудза начнут тебя беспокоить. И я должен сказать еще кое-что.

– Что?

Он отвел взгляд, скривившись.

– Я перестану рисовать.

– Я думала, ты не можешь.

– Я попробую, - сказал он. – Больше никаких рисунков. Будет сложно, но если ты остаешься здесь, я не могу так рисковать. Только записи в школе.

Его теплые пальцы переплелись с моими.

– Но твои рисунки были тебе так важны.

– Ага, и ранили меня в ответ. И вспомни про тот пистолет.

Я содрогнулась.

– Попытаемся обуздать чернила, ладно?

– Кэти, - сказал он, сжав губы. – Думаешь, фейерверки были моими?

Да.

– Не знаю. Зато понимаю, что если не зайду в дом, Диана устроит мне жизнь взаперти.

Томохиро рассмеялся.

– Вакатта. Понял. Спокойной ночи, - он склонился поцеловать меня, и тепло едва не сбило меня с ног. И тут же забыла об угрозе наказания.

Руки Томохиро скользили по моим рукам к талии, притягивая меня ближе. Он едва слышно зарычал, мое тело задрожало в ответ. Я прильнула к нему, путаясь пальцами в его волосах. Вот такого приветствия я ждала.

Что-то бумажное и острое ударило меня по затылку, а потом еще раз. Словно каждый обнаженный участок кожи – на ногах, запястьях, ушах – кусали насекомые. Я отстранилась от Томо и огляделась. Чернильные лепестки вишни поднимались с моей юката, оставляя после себя на ткани чистые следы. Облако лепестков кружилось вокруг нас, словно черные мухи, словно мы стояли посреди темного урагана.

– Ай! – один из них коснулся моего пальца, выступила кровь.

Томохиро отмахивался от лепестков, и они падали, шелестя, вскоре мы стояли посреди смятой тьмы. Они медленно таяли, а потом рассыпались золотой пылью, мерцая в свете ламп. Чернила вмешивались, как и всегда.

– Прости, - выдохнул он. – Я… наверное, мне стоит уйти и прочистить мысли. Чертовы гормоны.

– В следующий раз постарайся оставить свой рой лепестков сакуры дома, - он усмехнулся и обхватил рукой мою шею.

– Я не могу управлять собой рядом с тобой, - сказал он.

Он резко развернулся, сунул руки в карманы и подождал, пока я шагну к дверям лифта, после чего ушел.

Словно не он был самым страшным существом, ждущим в темноте.

Лифт потащил меня вверх. После такой близости с ним я осталась совсем одна. Я прошла к бледно-зеленой двери квартиры и толкнула ее.

– Тадайма, - крикнула я, сбрасывая обувь.

– Окаэри, - отозвалась Диана из гостиной. Я убедилась, что с юката Юки не капают чернила, а потом ступила на приподнятый пол. Лепестки теперь были чистыми, но остальная ткань все еще была пропитана чернилами.

Диана появилась в прихожей с пультом в руках и замерла.

– Что случилось?

– В новостях говорили, - быстро сказала я. – Чьи-то шалости, - она принялась переключать каналы, пока не нашла новости.