Драфт
Шрифт:
Через несколько дней я улечу и больше никогда не узнаю о том, как же сложилась жизнь этой девушки, что стала моим спасением в отпуске, что позволила глубоко вздохнуть впервые за почти три года, что смогла оторвать меня от реальности и помогла почувствовать себя живым. Пусть даже на несколько недель.
Но еще… через несколько дней эта самая девушка пойдет к алтарю, где ее будет ждать тот, кого она выбрала. Не столь важно, почему она раз за разом выбирает его. Важно лишь то, что она это делает.
Мне
Когда мы оказываемся у ее виллы, я поднимаюсь по ступенькам и только тогда опускаю ее на ноги. Я выпрямляюсь, и наши взгляды встречаются. В ее глазах – много боли. И я уверен, что в моих – тоже.
– Хорошо, что ты достаточно сильный и в этот раз тебе не пришлось делиться со мной своими кроксами, – тихо произносит она с едва уловимой улыбкой.
Смотрю в ее глаза и вижу каждую эмоцию. От тьмы в них я сгораю изнутри. Каждый нерв в теле щемит от адской боли, а ноги будто приросли к ступенькам, на которых я все еще стою.
– Спокойной ночи, Детектив, – шепчу я, сквозь усилие делая шаг назад.
– Спокойной ночи, – тяжело сглотнув, шепчет она в ответ.
Я в последний раз бросаю на нее выразительный взгляд, полный сожаления, после чего спускаюсь по лестнице и следую к своей вилле по соседству.
Каждый шаг дается мне с трудом.
Я не хочу уходить. Черт.
Но она права. Мы не можем. Не можем.
Когда меньше чем через минуту я открываю дверь к себе, с губ тут же срывается шумный выдох. И только сейчас я осознаю, что все это время по дороге сюда не дышал.
Прислоняюсь лбом к стене и зажмуриваюсь от переизбытка чувств.
Я не должен к ней ничего чувствовать. Не должен.
Хлоя заслуживает быть с тем, кто отдаст ей все свое сердце. И это, черт возьми, не этот гребаный Фрэнк. Он недостоин даже ее взгляда. Вот только я – тоже, ведь свое сердце я уже отдал Лизе много лет назад.
Так почему же тогда мне сейчас так сложно дышать?
Почему голову переполняют мысли о Хлое?
Почему мне так хочется распахнуть эту чертову дверь и вернуться к ней?
Почему?
Я бью по стене кулаком от отчаяния. На костяшках тут же проявляется кровь, вот только это все мелочи в сравнении с тем, как саднит в груди. Словно сердце обливается кровью, а не кулак.
Снова зажмуриваюсь, ощущая тошноту.
Мне не следовало с ней сближаться. Я идиот.
Лучше бы вместо кулака впечатал в эту стену голову.
Еще раз делаю глубокий вдох и выдыхаю. Сердце все еще колотится, посылая вибрации по всему телу. Пытаюсь нормализовать
К черту. Я просто улечу завтра на рассвете, чтобы больше никогда ее не видеть. И проблема решится сама собой.
Тянусь к телефону в кармане, чтобы набрать отцу, как вдруг в дверь раздается стук. Удивленно поворачиваюсь на звук и делаю к ней шаг. Медленно нажимаю на ручку, затаив дыхание.
Когда дверь распахивается, то на пороге я вижу Хлою. Ее обычно янтарные глаза сейчас цвета тьмы. Они блестят от слез в свете луны. И мне приходится тяжело сглотнуть тот ком в горле, что образовался от отвращения к своему поступку. Она плачет из-за меня.
– Хлоя… – сдавленно произношу я, сожалея о том, что сбежал, что не смог найти в себе силы объясниться, что струсил.
Хлоя тут же делает шаг ко мне, обрывая меня на полуслове. Ее грудь тяжело вздымается вверх и вниз. Она подходит ко мне вплотную, встает на цыпочки и кончиком носа касается моего, прошептав:
– Останови меня…
Ее горячее дыхание обжигает мои губы. Между нами несколько миллиметров, и если один из нас их преодолеет, то пути назад никогда не будет.
Вот он, тот самый выбор.
– А ты хочешь, чтобы я остановил? – шепчу в ответ.
– Нет, – тихо произносит она дрожащими губами, прежде чем накрыть ими мои.
Стоит мне попробовать ее теплые губы на вкус, нервные окончания тут же накаляются. Одно прикосновение, и тело загорается ярчайшим фейерверком из сотни искр.
Неторопливо раскрываю ее губы языком, и Хлоя тут же запускает пальцы мне в волосы, перебирая их и заставляя меня застонать от удовольствия.
Она отвечает на мой поцелуй, неторопливо танцуя в унисон с моим языком. Я обхватываю рукой ее узкую талию, прижимая ближе к себе.
Наши вздохи сливаются с каждым новым плавным движением. Наши сердца оглушительно отбивают степ, разбивая к чертям ребра. Крышу сносит с каждой последующей секундой поцелуя. Чувства затмевают разум. Дышать становится нечем, но это не так уже и важно.
Важна только она. И что, черт побери, мы выбрали друг друга.
Когда мы разрываем поцелуй, чтобы насытить легкие кислородом, я вижу, что по щекам Хлои струятся слезы. На мгновение впадаю в ступор, но, как только она касается своими ладонями моего лица, нежно поглаживая линию подбородка, успокаиваюсь.
Стираю слезинки губами, оставляя поцелуи на ее глазах, щеках и подбородке. Она смеется, и этот ее смех – то, ради чего стоит хотя бы попытаться бороться за нее.
– У меня для тебя плохие новости, Детектив, – шепчу, продолжая обнимать ее.