Драфт
Шрифт:
– И что мы собираемся делать? – шепчу, осознавая, как приятно звучит это «мы».
– Мы прыгнем, – спокойно произносит Эштон.
Резко поворачиваюсь к нему, при этом широко распахнув глаза.
– Повтори.
– Мы прыгнем, – пожимает плечами он.
В его глазах ни капли веселья, это означает, что он сейчас не шутит. И это до чертиков меня пугает.
– Прыгнем?
– Знаешь, Хлоя, еще немного, и вместо Детектива я буду называть тебя попугаем. Зачем ты все за мной повторяешь?
–
– Болен?
– Да. Скажи мне. Только честно. У тебя рак мозга? Или психическое расстройство?
– То есть со скал прыгают только больные?
– Думаю, что так и есть.
– Хорошо, – просто отвечает он. – Хочешь прыгнуть вместе со мной и стать при этом больной?
Приоткрываю рот. Но тут же закрываю. Снова приоткрываю.
– Я спрошу еще раз, Хлоя. Ты мне доверяешь?
Его глаза внимательно изучают мои. И на его лице нет ни капли сомнений.
– Ты псих, – шепчу я.
– А если я и вправду болен, Детектив, а ты здесь обзываешься и тем самым наносишь мне душевные раны? – На его губах появляется мимолетная улыбка.
– Эштон, мы не будем прыгать.
– Мы прыгнем.
– Нет.
– Хлоя, ответь на мой вопрос.
Набираю полные легкие воздуха, а затем шумно выдыхаю. Сердце колотится с таким грохотом, что его отсюда наверняка слышно даже где-нибудь в Калифорнии. Я перевожу взгляд на море, посмотрев вниз, и в этот момент начинаю часто и коротко дышать. Глаза наполняются слезами, и я поворачиваюсь к Эштону, который стоит рядом, спрятав руки в карманы, и при этом все еще не отводит от меня взгляда.
– Да, – тихо отвечаю. – Доверяю.
Эштон облизывает губы и снова протягивает мне руку. Дрожа, накрываю ее своей, после чего снова выдыхаю.
– Ты готова?
– Нет.
– На счет «три».
Делаю глубокий вдох, надеясь на отсчет, но Эштон просто кричит:
– Три!
Крепко держа его ладонь, я улетаю за ним.
Парю высоко над водой, оглушенная своим же собственным криком.
В первую секунду зажмуриваюсь, пока перед глазами проносится целая жизнь, но тут же распахиваю глаза, и мир вокруг сливается в одно большое пятно.
Звон в ушах становится все громче. Тело пронзает эйфория. Адреналин кружит голову. А на глазах выступают слезы.
Спустя буквально пару секунд громкий всплеск воды оглушает, стоит нам погрузиться в нее. Сердце колотится как сумасшедшее. Задерживаю дыхание и стремлюсь вынырнуть, пока тело пронзает дрожь от адреналина.
Наконец, выплываю из воды, жадно глотая воздух. Пытаюсь отдышаться и не дать возможности сердцу выпрыгнуть из груди. По лицу вдруг начинают потоком течь неконтролируемые слезы.
Затуманенный взгляд находит Эштона. Он проводит рукой по своим мокрым волосам,
Мои всхлипы становятся громче, пока я льну к нему всем телом. Он обнимает меня, пряча от окружающего мира, от боли, от страха. Его ровное сердцебиение оказывает на меня успокаивающий эффект. Тепло его рук словно позволяет мне забыться.
– У птицы на твоей лопатке все-таки есть крылья, – шепчет он, заставляя меня своими словами прижаться к нему еще сильнее.
– Не отпускай меня, – вдруг срывается с моих губ.
– Никогда, – тихо-тихо произносит он.
И я ему верю.
Пару часов спустя я прислоняюсь спиной к двери. Сердце все еще разгоняется, как машина на ралли, хотя с момента прыжка прошло уже достаточно времени. В голове сейчас такой сумбур, что вряд ли при всем желании я смогу связать воедино хотя бы парочку мыслей.
Прикрываю веки, ощущая что-то странное в груди. Что-то, вызвавшее во мне какую-то новую эмоцию, какое-то непонятное чувство, накрывшее волной цунами с головой.
На тумбе у зеркала вибрирует телефон, заставляя меня вздрогнуть. Когда он оказывается в моей руке, замечаю на экране имя Фрэнка. Делаю глубокий вдох, моля, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи, и отвечаю на звонок.
– Привет, – возможно, слишком радостно пищу я.
– Я звонил тебе несколько раз на протяжении нескольких часов. Где ты была?
– Прости, я забыла телефон дома.
– Так сложно было не забывать?
Самый тупой вопрос, который мне когда-либо доводилось слышать.
– Прости, дорогой, – выдавливаю из себя и чувствую, как от «дорогой» тошнота подступает к горлу.
– Еще раз такое повторится, Хлоя, пеняй на себя, – рычит в трубку он, заставляя волосы встать дыбом.
– Так зачем ты звонил?
– А я что, уже не могу тебе позвонить?
– Можешь, – выдыхаю я. – Конечно, можешь.
– Херню тогда не спрашивай.
Тяжело сглатываю ком в горле, пытаясь не расплакаться.
– Я приеду пораньше. Через пять дней.
Приоткрываю рот от удивления, не в силах вымолвить хоть что-то.
– Не слышу радости, – недовольно произносит.
Я тут же прихожу в себя.
– Не терпится тебя увидеть, – вымученно говорю, едва ворочая языком.
– По голосу непохоже. Я, по-твоему, что, тупой? Что происходит, Хлоя?
– Обычное волнение перед свадьбой, Фрэнк. Приезжай скорее, мне так одиноко без тебя, – лгу я, крепко зажмурившись.
– Соскучилась по моему члену?
Предательские слезы все же стекают по щекам, вызывая жгучее желание сдохнуть.
– Я не слышу, – хрипит он.