Драфт
Шрифт:
– Хлоя. Моя Хлоя.
– Привет, – коротко машет Хлоя Эбби и смущенно улыбается.
На линии повисает тишина, пока Эбигейл смотрит в экран с открытым ртом.
– Рид, – зовет она мужа. – Мне вкалывали что-то во время родов? Кажется, у меня глюки.
Рид замечает в кадре Хлою и тоже приоткрывает от удивления рот.
– А я, видимо, до сих пор в обмороке.
С губ вновь срывается смешок. Притягиваю к себе Хлою и оставляю поцелуй на ее виске. Она прикусывает губу, пытаясь скрыть рвущуюся наружу улыбку.
–
– Не выражайся при ребенке! – отчитывает его Эбби.
– Но Кэтрин же спит! И я вообще не уверен, что младенцы хоть что-то слышат.
– Что за вздор?
– Она так громко орет, что, ставлю миллион долларов, сама уже оглохла от собственных криков.
Эбби закатывает глаза, пока я фыркаю от их дискуссии.
– Ладно, мне, конечно, очень интересно, что еще за «моя Хлоя», так что будьте готовы к допросу завтра, когда мы увидимся! – Сестра пронзает нас суровым взглядом.
– Мы готовы, Эбби, – улыбаюсь, все еще не выпуская из объятий Хлою.
– Хотите посмотреть на малышку? Ой, ну, конечно, хотите, – отвечает Эбс за нас, и мы с Хлоей смеемся.
Эбби подносит камеру к маленькой прозрачной люльке, в которой мирно посапывает крохотный человек. На ней розовый комбинезон, а ее короткие светлые волосы слегка взъерошены. Когда Эбс приближает зум, губы Кэтрин приоткрываются, а уголки губ дергаются в подобии улыбки. Это заставляет мое сердце пропустить удар. Чувствую, как на глазах выступают слезы от милоты.
Прямо передо мной, пусть даже через экран, – плод любви двух людей, который можно потрогать. Их любовь стала осязаемой. Это ли не чудо?
– Она прекрасна, – шепчет Хлоя, выводя тем самым меня из состояния транса.
– И такая… крохотная, – шепчу и я.
– Не могу поверить, что она вылезла из тебя, – говорит за кадром Рид, вызывая у меня усмешку.
В этот момент из динамика доносится плач малышки, и Эбби переключает камеру обратно на себя.
– Кажется, она снова хочет есть. Аппетит у нее точно в Рида! Я позвоню позже. Целую!
Не успеваю ничего ответить, потому что Эбби отключается. Я бросаю телефон на панель и откидываюсь головой назад с широкой улыбкой на лице.
ГЛАВА26
KALEO – WAY DOWN WE GO
Когда Эштон сбрасывает звонок, мои глаза становятся влажными от слез, а сердцебиение замедляется настолько, что, кажется, оно больше вообще не бьется. Я словно не могу дышать. В груди кровавым пятном разливается озеро боли. Смотрю в одну точку прямо перед собой, но ничего не вижу, перед глазами – пелена.
– Хлоя, – взволнованно зовет Эштон, зарываясь ладонью в мои распущенные волосы. – Все в порядке?
Медленно поворачиваюсь к нему, пытаясь прийти в себя и прогнать непрошеные слезы, но не выходит. Коротко и часто моргаю, не в силах вымолвить и слова. Силуэт Эштона размыт,
– Милая, – шепчет он. – Иди ко мне.
Я не шевелюсь. Просто не могу. Мое тело словно онемело.
– Пожалуйста, Хлоя, – вновь просит он.
По моей щеке стекает слеза, и он смахивает ее большим пальцем. Нахожу в себе силы сделать глубокий вдох. Прикрываю веки, стараясь прийти в себя, и делаю то, о чем он просит.
– Что случилось? – выдыхает он, когда я устраиваюсь на его коленях.
– Это все было чертовски глупой затеей, Эштон, – шепчу, пока по лицу струятся слезы.
– Что именно?
– Мы.
– Мы?
Боюсь взглянуть на него, но по интонации и так понимаю, что он пытается разгадать резкую смену моего настроения, но ничего не выходит.
– Ты заслуживаешь девушку, которая будет делать тебя счастливым.
– Ты делаешь меня счастливым.
Зажмуриваюсь, уткнувшись лбом ему в ключицу.
– Что тебя так расстроило? – тихо спрашивает он, пропуская мои волосы сквозь пальцы.
– Ты… Боже. Ты будешь хорошим отцом, Эштон.
– И ты будешь прекрасной матерью, милая. Но думаю, нам пока рано говорить о детях.
С губ срывается всхлип.
– Нет, я не буду… – Набираю полные легкие воздуха, чтобы рассказать ему, но это дается мне с трудом. – Я была беременна. Когда я сообщила об этом Фрэнку, он начал кричать, что это не его ребенок, а я… раздвигаю перед всеми ноги. Что казалось абсолютным бредом, потому что я никогда ни с кем не спала. Кроме него. И он избил меня до такого состояния, что я… Что я потеряла ребенка…
Слезы градом стекают по щекам, пока я дрожу в его объятиях. Ужасные воспоминания прокручиваются в памяти, словно на повторе. Сердце разрывается от боли, разбиваясь на миллионы осколков, которые уже никогда не смогут собраться воедино. И каждый из этих осколков режет меня наживую.
– Врачи сказали, что шансов, что я когда-нибудь смогу иметь детей, практически нет, – произношу едва слышно, пока тело сотрясается от рыданий.
Эштон крепче прижимает меня к себе. Зарывается носом в мои волосы и жадно вдыхает аромат. Его пальцы поглаживают мою обнаженную спину, и он не произносит ни слова.
В груди нарастает сильнейшее напряжение. Сердце совершает удары в режиме слоу-мо. Боль растекается по венам вместо крови. И становится сложно дышать.
Я знала, что у меня никогда не будет хеппи-энда. Мы с Эштоном – не герои любовного романа, у которых случится заветное «И жили они долго и счастливо».
Прекрасно понимаю, что нужно остановиться. Отпустить его. Позволить ему быть счастливым. Но когда он начинает говорить, мой разум отключается.
– Мне будет достаточно вечности с тобой одной, Хлоя. – Его голос звучит так хрипло. И в этих словах так много боли.