Драфт
Шрифт:
Киваю ей и встаю на свое место у арки. Шумно вдыхаю воздух, но ком в груди никуда не делся. И он все еще гложет меня изнутри, но ровно до той секунды, пока в дверях патио не появляется Лиза.
В это мгновение все сомнения, все волнение и нервная дрожь исчезают. И остается лишь она.
Боже, как она прекрасна. На ней белое атласное платье с длинным шлейфом и вышитыми цветами на поясе. Ее длинные каштановые волосы убраны в низкий пучок, в который вставлена веточка эвкалипта. В руках она держит букет из лилий. И самое важное – на
Она медленно шагает ко мне под музыку фортепьяно, а затем становится напротив меня у арки.
Не могу оторвать от нее взгляда. Не знаю, дышу ли вообще сейчас. Что говорит Сэм и говорит ли вообще, неважно.
Я надеваю ей на палец кольцо, осознавая, что в жизни нет ничего важнее нашей с ней семьи. И так будет всегда.
Скрепляем нашу клятву поцелуем. Сладким и трепетным. Похоть и безудержное желание – это не про нас. Мы с ней едины душою, не только телом. Я никогда прежде не был уверен в чем-то так же сильно, как в том, что хочу провести всю свою жизнь с Лизой. Она – тот самый лучик света в окружающей меня тьме. Ей принадлежит мое сердце, моя душа и я. Целиком и полностью. Пока смерть не разлучит нас.
Полчаса спустя, когда мы наобнимались с ее отцом и моей сестрой и поужинали, я поднимаю ее на руки и несу к своему мотоциклу. Сэм и Эбби остались в патио и заставили нас сбежать, чтобы мы могли уехать в наш запланированный отпуск.
Я арендовал нам домик на берегу озера, чтобы мы могли насладиться друг другом и, возможно, даже поработать над тем, чтобы в ближайшее время у нас появились наследники. Так что наши чемоданы уже там, и я решил, что мы проведем получасовую поездку до места назначения на моем мотоцикле. Опускаю Лизу на ноги и тянусь к нему, чтобы взять шлем.
Соблазнительные губы моей жены расплываются в ослепительной улыбке. Ее свадебное платье шелестит на ветру, пока она кружится, не переставая сиять. Своим чарующим голосом она напевает песню Conor Maynard, Someone You Loved, и уголки моих губ тоже ползут вверх от неистовой радости, что несколько минут назад моя первая любовь и я стали семьей.
Как вдруг… Сильный ветер от проезжающей мимо машины. Резкий удар. Визг колес. Белая пелена, появившаяся перед глазами, которая тут же превращается во тьму. Она лишает меня воздуха и заставляет мое сердце пропустить миллионы ударов и разлететься на куски, как от взрыва мощной гранаты.
Мой мир растворяется прямо сейчас.
Вместе с Лизой, оставившей после себя лишь кровавое озеро из воспоминаний.
Ее больше нет.
И моей души – тоже. Она погибает вместе с ней.
Перед глазами одно большое пятно. Хотя нет, несколько темных пятен. Клякс. Я будто смотрю на «Черный квадрат» Малевича впритык. Все размыто. И хочется верить, что ксанакс, смешанный с виски,
Значит, я сейчас в аду?
Черт, я всегда думал, что был хорошим человеком и после смерти отправлюсь в рай.
Но мне похрен. Главное, что я сдох, и боль внутри исчезла.
– Эштон, пожалуйста, – слышу стон Эбби.
Открываю глаза и тут же закрываю.
– Ты должен прийти в себя, я очень тебя прошу.
Снова распахиваю веки и жмурюсь. Глазам больно от яркого света. И все как-то размыто.
Спустя пару секунд взгляд проясняется, и я вижу перед собой заплаканное лицо Эбби, а за ней двух врачей, которые, видимо, что-то мне вкололи.
– Какого хрена я не сдох? – грубо спрашиваю я у Эбби.
Она сидит на полу у моей кровати, и я вижу, как по ее щекам начинают струиться слезы. Она вытирает их, а затем упирается лбом в матрас, крепко сжимая своей рукой мою руку.
– Сэм, если что-то еще потребуется, обязательно звоните, – доносится до меня низкий мужской голос.
– Конечно. – А это уже голос Сэма.
Я с трудом сажусь в постели и тру виски. Воспоминания о произошедшем тут же возникают перед глазами.
Хрупкая Лиза, в которую влетает красный автомобиль, и мой громкий крик, эхом разлетевшийся по всей улице вместе с останками моей жены.
– Я проглотил упаковку ксанакса, Эбби, почему я жив?
– Эбби, милая, ты не оставишь нас? – тихо обращается к ней Сэм.
Она всхлипывает, а затем кивает и поднимается на ноги, вытирая слезы. Когда она выходит из комнаты, Сэм садится рядом со мной.
Выглядит он ужасно. Хотя я наверняка не лучше.
– Знаешь, почему я не наглотался ксанакса, как ты?
– Почему? – откашлявшись, хрипло спрашиваю я.
– Потому что Лиза будет жива, пока живы воспоминания о ней. Если мы с тобой умрем, то кто будет помнить о ней? Мне тоже больно, Эштон. Мне тоже хочется умереть. Я потерял жену. Теперь потерял дочь. Но ты думаешь, она была бы счастлива узнать, что ты пытался умереть следом за ней?
Тяжело сглатываю ком в горле. Слова не идут, внутрь будто насыпали несколько килограммов камней. Сильная боль разрезала сердце. Точнее то, что от него осталось. Крохотная частичка, благодаря которой я все еще жив. Все остальное просто разбилось на множество маленьких кусочков. И никогда больше не соберется воедино.
Вместе с Лизой умер я. То, что мое сердце по какой-то гребаной причине все еще бьется, ничего не значит. Моя душа умерла. Вместе с Лизой.