Драфт
Шрифт:
– Ты ее любишь?
Резко поворачиваюсь к нему, бегло изучая его абсолютно спокойное лицо. Как можно вот так реагировать на то, что я сказал, когда я женат на его дочери?!
– Вам нужно показаться психиатру, Сэм, – с ужасом произношу я. – Я изменил вашей дочери, а вы даже не хотите оторвать мне за это яйца.
– Ответь на мой вопрос, сынок.
– После этого вы наконец придушите меня?
Сэм устало прикрывает веки и тяжко вздыхает.
– Эштон, моя дочь умерла. Три года назад. Не три часа или дня, когда еще можно было скорбеть
Вскидываю брови.
– То есть я должен что, трахаться направо и налево, раз прошло три года? – От каждого слова хочется блевать.
– Нет. Но твоя жизнь продолжается.
– Я не хочу, чтобы она продолжалась. Ничего не хочу. Я ужасный человек. Все, к чему я прикасаюсь, словно разъедает кислота. Я как отравленный воздух, поражающий легкие. Я несу лишь боль и разрушение, Сэм.
– Ты должен жить дальше.
– Я не хочу жить дальше.
– Ты обещал мне.
– Да, черт побери, только поэтому я еще не сдох. Из-за этого конченого обещания.
– Так ты поэтому переспал с той девушкой? Надеялся, что я буду злиться и скажу тебе, что ты теперь можешь делать все, что хочешь?
– Нет, не поэтому.
– А почему? – допытывается он.
Тяжело сглатываю. Пульс колотится в висках. Руки начинают дрожать. Открываю рот, но тут же закрываю. Как признаться отцу своей жены в том, что я полюбил другую?
Запрокидываю голову и издаю стон отчаяния.
– Что бы между вами ни произошло, не отпускай эту девушку.
– Поздно, – едва слышно произношу я.
– Хочешь поделиться?
Я встречаюсь с ясными зелеными глазами Сэма, и с губ срывается вздох.
– Сэм…
Он поднимается с постели и убирает руки в карманы. В его взгляде нет ни осуждения, ни ненависти.
– Я видел внизу лилии. Ты, как всегда, принес любимые цветы Лизы. Давай прогуляемся до кладбища, а заодно по дороге ты мне обо всем расскажешь.
Рассказывать отцу своей жены о том, как ты был с другой, – это сильно. Сильно тупо, сильно больно и сильно… нужно мне прямо сейчас. И следующие несколько часов я делюсь с Сэмом всем тем, что мы выяснили с отцом, рассказываю о Хлое, своих чувствах к ней и о том, как я ее сломал.
Когда наступает ночь, я вновь лежу в нашей с Лизой постели. Ненависть к самому себе за то, что я не смог уберечь свою жену, уступает место ненависти к самому себе за то, что я полюбил другую и вот так просто ее просрал.
Снимаю обручальное кольцо и опускаю его на прикроватную тумбочку, ведь Лизу больше никто никогда мне не вернет.
Но… я сделаю все для того, чтобы вернуть Хлою.
ГЛАВА 29
RYAN CARAVEO – ALL OF MY SOUL
Счет на табло – три – один в нашу пользу. До конца третьего периода – две минуты игрового времени. Восторженный гул трибун эхом проносится по арене. Болельщики скандируют имя Рида, когда тот готовится пробить буллит после
Рид набирает скорость и демонстрирует идеальный слэпшот [1] . Ничего удивительного. Каким бы болваном он ни был за пределами льда, на арене он – настоящий боец, у которого вместе со шлемом вдруг появляется мозг, обычно отсутствующий в повседневной жизни.
1
Слэпшот – разновидность броска шайбы, особенностью которого являются замах клюшки и ее удар об лед перед шайбой для увеличения скорости.
До финальной сирены я провожу время на скамейке, пытаясь отдышаться после напряженного периода. Когда комментатор объявляет о завершении матча, трибуны начинают сходить с ума от радости. Даже на лице нашего тренера вдруг появляется улыбка. Это шокирует и наводит своего рода панику. Никто и никогда не видел, как он улыбается. Вдруг у него вообще нерв защемило?
Мы все перепрыгиваем через борт, чтобы поздравить друг друга на льду. Я разгоняюсь и подъезжаю к Дэвису, который уже успел поднять шлем и стянуть ловушку. Вратари – это вообще что-то космическое в хоккее. Каждый игрок всегда подъезжает к нему перед игрой, а потом и после. Вне зависимости от результата вратарь пашет сильнее нас всех.
Когда я обнимаю Мэттью, этот ворчун обнимает меня в ответ. Его первый сезон в составе «Орлов», и вот мы практически чемпионы. Через три дня нас ждет финальный матч серии плей-офф против «Тигров Детройта», и я уверен: Дэвис нас не подведет.
Поздравив мужиков и поблагодарив болельщиков, покидаю лед и отправляюсь в раздевалку. Здесь играет громкая музыка, и Грегг скачет без джерси, подпевая Рианне. На мгновение на моих губах даже появляется подобие улыбки.
– Кто мы? – кричит Мак.
– ОРЛЫ! – вопит команда.
– Громче. Скажите, кто мы?! – снова переспрашивает Мак.
– МЫ ОРЛЫ! – раздается очередной вопль.
А затем все начинают имитировать крики… чаек. Как это связано, я не знаю. Не спрашивайте. Просто дайте мужикам порадоваться.
– Я не понял, а вы что, уже плей-офф выиграли? Не вижу кубка в ваших руках, ушлепки, – бросает тренер, появившись в дверях.
Я усмехаюсь его реакции. Вот теперь я за него спокоен. А то эта улыбочка заставила меня понервничать.
– Не расслабляемся. На спиртное не налегаем. И никаких вечеринок, Монтана, – дает указания Зелински. – Через три дня размажете детройтских сосунков, и только потом можно.
Когда он покидает раздевалку, мужики снова увеличивают громкость музыки и продолжают подпевать на этот раз Тейлор Свифт. Я усмехаюсь молодежи и иду в душ следом за Ридом.
Несколько часов спустя мы приземляемся в аэропорту Лос-Анджелеса после выездной игры и садимся в «БМВ» Рида. Еще через минут двадцать спустя паркуемся у его дома.