Дракон
Шрифт:
Он держал свою саблю нацеленной в грудь Каматори и смотрел ему прямо в лицо.
— Вы побеждены, — сказал Питт со сдержанной учтивостью.
Но самурайские традиции не позволяли Каматори признать себя побежденным, пока он еще мог держаться на ногах. С его лицом произошла поразительная перемена. Маска ненависти и ярости растаяла, как воск, и его глаза, казалось, обратились вовнутрь.
Он сказал:
— Самурай не находит чести в поражении. Вы можете вырвать зуб у дракона, но он вырастит тысячу новых. — Затем он выхватил из ножен длинный нож и прыгнул на Питта.
Хотя Питт был слаб и
Шок затопил лицо Каматори, это был шок неверия в то, что произошло, затем боль, затем, наконец, ясное понимание того, что первый раз за всю его жизнь он оказался побежденным своим противником и неминуемо должен умереть. Он стоял и сверкающими ненавистью глазами смотрел на Питта, и эти темные глаза наливались неудержимой бессильной яростью, обрубок руки без кисти свисал вдоль тела, и кровь струилась на пол.
— Я обесчестил своих предков. Пожалуйста, разрешите мне сохранить лицо, совершив сеппуку.
Питт прищурился, не понимая, о чем его просят. Он взглянул на Манкузо.
— Сеппуку?
— Общепринятое в Японии и более возвышенное название для ритуального самоубийства, которое мы грубо именуем «харакири», что на самом деле буквально переводится как «вспарывание брюха». Он хочет, чтобы вы позволили ему иметь «счастливый уход».
— Я вижу, — сказал Питт устало, но в его голосе звучало также бешенство осознания того факта, что даже перед лицом смерти Каматори был неспособен хоть на проблеск раскаяния. — Я действительно вижу, чего он хочет, но этого не будет. Он не умрет так, как хочет. Не от своей собственной руки. Нет, после всех этих убийств, которые он совершил обдуманно и хладнокровно.
— Мое бесчестье от того, что меня победил иностранец, должно быть искуплено принесением в жертву собственной жизни, — пробормотал Каматори сквозь стиснутые зубы. Гипнотическая сила киаи быстро покидала его.
— Его друзья и родственники будут радоваться его почетной смерти, — объяснил Манкузо. — Честь для него — это все. Он считает смерть от собственной руки прекрасной и ждет ее с нетерпением.
— Господи, меня от этого тошнит, — пробормотала Стаси, с отвращением глядя на валяющуюся на полу отсеченную кисть Каматори. — Свяжи его и заткни ему рот. Закончим нашу работу и поскорее выберемся отсюда.
— Ты умрешь, но не так, как надеешься, — сказал Питт, глядя на искаженное ненавистью вызывающее лицо Каматори, поджавшего губы, как скалящийся пес. Но Питт заметил также оттенок страха в его темных глазах, не страха смерти, а страха не воссоединиться со своими предками так, как этого требовала почитаемая им традиция.
Прежде чем кто-нибудь успел сообразить, что он хочет сделать, Питт схватил Каматори за целую руку и потащил самурая в его кабинет, где на стенах висело старинное оружие и ужасная коллекция препарированных человеческих голов. Тщательно, словно вешал картину, он поставил Каматори к стене кабинета и вонзил ему клинок сабли в мошонку, приколов его к стене в стоячем положении под головами его жертв.
Глаза Каматори наполнились неверием и страхом жалкого и позорного конца. Боль в них тоже была.
Питт знал, что он смотрит почти что на
— Никакой божественной смерти для убийцы беззащитных. Присоединяйся к своим жертвам и будь ты проклят.
Глава 53
Питт вытащил из скоб на стене боевую секиру викингов и вернулся в комнату с телеэкраном. Стаси уже сняла замки с цепей, приковывавших к креслам Джиордино и Манкузо, и освобождала теперь Уэзерхилла.
— Что ты сделал с Каматори? — спросил Джиордино, с любопытством заглядывая через плечо Питта в комнату с трофеями.
— Повесил его на стену среди его коллекции. — Он протянул секиру Джиордино. — Разбей роботов, чтобы их нельзя было быстро починить.
— Разбить Макгуна?
— И Макгурка.
Джиордино явно не хотелось это делать, но он взял секиру и всадил ее в Макгуна.
— Я чувствую себя как Дороти, разбивающая Жестяного Человека из страны Оз.
Манкузо пожал Питту руку.
— Вы спасли наши задницы. Спасибо.
— Недурной был сеанс фехтования, — сказал Уэзерхилл. — Где вы этому научились?
— Это потом, — нетерпеливо сказал Питт. — В чем состоял грандиозный план Пеннера? Как он думал освободить нас?
— А вы разве не знаете?
— Пеннер не нашел нас заслуживающими его доверия.
Манкузо посмотрел на него и покачал головой.
— Не существует никакого плана спасательной операции, — сказал он расстроенно. — Сначала нас думали эвакуировать на подводной лодке, но Пеннер исключил этот вариант как слишком рискованный для подлодки и ее экипажа после изучения спутниковых снимков береговой охраны Сумы. Стаси, Тим и я должны были прорваться обратно через туннель в Эдо-Сити и укрыться в нашем посольстве в Токио.
Питт кивнул на Джиордино.
— А мы двое?
— Государственному департаменту было поручено вступить в переговоры с Сумой и японским правительством о вашем освобождении.
— Государственному департаменту? — простонал Джиордино, сокрушая секирой роботов. — Я бы скорее доверил представлять мои интересы «Летающему Цирку Монти Питона».
— Джордан и Керн не учли дурных намерений Сумы и Каматори, — цинично заметил Манкузо.
Губы Питта вытянулись в горькую тонкую линию.
— Вы, ребята, знатоки в этом деле. Каков будет наш следующий шаг?
— Закончить работу, как намечалось, и быстро-быстро сматываться отсюда через туннель, — сказал Уэзерхилл, и тут Стаси наконец справилась с его замком, и цепи отлетели прочь.
— Вы все еще намерены разрушить центр «Дракон»?
— Ну, не до конца, но мы можем нанести ему заметный ущерб.
— Чем? — спросил Джиордино. — Самодельным магнитом и секирой?
— Не волнуйся, — небрежно ответил Уэзерхилл, растирая свои запястья. — Хотя служба безопасности Сумы и отобрала наши наборы взрывчатки и детонаторов во время захвата и последующего обыска, у нас кое-что осталось для небольшого фейерверка. — Он сел обратно в кресло, снял туфли, вырвал из них стельки и, словно фокусник, скатал их в небольшой шар. — Пластиковая взрывчатка «Си-8», — гордо объявил он. — Самое последнее достижение в области взрывчатых веществ, специально для разборчивых шпионов.