Драконий жемчуг
Шрифт:
На следующее утро Сон Ён впервые вышел за пределы своей добровольной домашней тюрьмы. В деревню решил не ходить: ни к чему устраивать из собственной персоны развлечение для простолюдинов. И так уже наглазелись в первый день, да еще и подсматривают то и дело за их обустройством на новом месте. Молодой человек спустился к морю, побрел вдоль кромки воды. Рыбачьих хижин и причалов здесь не наблюдалось, берег был безлюдным. Сон Ён ступал по черным камням на самой границе суши и моря, машинально стараясь не замочить ног. Давний запрет шаманки, приглашенной к часто и тяжело болевшему сыну семьи Ким (до двадцати пяти лет не окунаться в морскую воду и не носить ничего зеленого), все еще действовал, хотя уже давно
Поодаль от берега покачивалась лодка с одиноким неподвижным рыбаком. Зато в воде рядом кто-то плескался. Дельфин кормится? Он прищурился: не-ет, вынырнувшая из воды голова ни дельфину, ни тюленю не принадлежала. Ино [10] тоже вроде бы свои роскошные волосы в обычный узел на затылке не завязывают… Значит, хэнё. Когда женщина вновь ушла под воду, он машинально начал отсчет. Одна минута, другая… Сон Ён нагнулся вперед, вглядываясь в воду. Не пора ли уже задремавшему подручному самому нырять за ныряльщицей?
10
Ино (человекорыба) – русалка, обитающая в Восточном (Японском) море возле острова Чеджу. Имеет шесть-семь длинных ног, человеческую голову и тело, руки-плавники, хвост тонкий и длинный, как у лошади. Ткет без устали, поэтому другое название – Подводная ткачиха. Детей выкармливает грудным молоком (кор.).
Выплыла! Он вздохнул с облегчением, только сейчас заметив, что и сам все это время сдерживал дыхание – до боли в груди и черных мошек в глазах. Кажется, хэнё решила, что на сегодня достаточно, забралась в лодку. Сонный рыбак встрепенулся и погреб к берегу. Встречаться с ними не хотелось, и молодой человек отправился дальше. За спиной проскрежетало о камни днище вытаскиваемого суденышка. Неразборчиво заговорили. Неразборчиво не только потому, что звуки относило ветром, но и из-за этого их варварского островного диалекта. Хорошо, если одно слово из трех понятно. Вот не думал, не гадал, что придется в собственной стране изучать родной язык, будто иноземный…
Сон Ён не то чтобы услышал шаги, скорее, почувствовал движение за спиной. Машинально обернулся и чуть не отпрянул – перед ним стоял низенький, ростом ему по пояс, старичок: ни дать ни взять здешний харубан [11] ! Глядел с задиристым бесстрашием в блеклых глазах. Молодой человек не сразу понял обращенный к нему вопрос:
– Почто ходишь там, где хэнё работают, парень?
Можно было проигнорировать столь неуважительное обращение: обычно «подлый люд» в его присутствии кланяется, срывая шляпу, и не разгибается, пока янбан не пройдет. Но Сон Ён невольно заинтересовался:
11
Харубан (тольхарубан) – «каменный дед», фигура старика на островах Чеджу, У из лавы, базальта с вытаращенными глазами, удлиненными носами и ушами. Защищает деревни от злых духов (кор.).
– А почему нельзя?
Старик от возмущения подпрыгнул, попытавшись ткнуть сухоньким кулаком в грудь – Сон Ён машинально уклонился от удара.
– Он еще спрашивает! Спрашивает еще!
Молодой человек снова увернулся и, мельком глянув поверх головы старика, уронил челюсть. Теперь стало понятно – почему.
Стоявшая возле лодки хэнё надевала сокчхиму [12] . Сон Ён успел увидеть стекавшие вдоль тела распущенные влажные волосы, острые маленькие груди, изгиб бедер, тень внизу живота, прежде чем лицо его
12
Сокчхима – нижняя юбка, платье на бретелях, надеваемые под ханбок (кор.).
…Конечно, хэнё плавают без одежды; на глубине что юбка, что штаны – тяжкий якорь, тянущий ко дну. Видно, в деревне заведено не выходить на берег, пока неподалеку работают ныряльщицы. Однако женщины на острове и впрямь бесстыжи: она ведь даже не попыталась скрыть свою наготу в воде или хотя бы за лодкой. Или что… хотела, чтобы он ее увидел?!
Сон Ён замедлил шаг и все-таки обернулся – достаточно далеко ушел от задиристого старика и непристойной хэнё. Парочка поднималась по дорожке в деревню. Женщина несла в одной руке сетку с добычей, другой пыталась ворошить-сушить все еще распущенные волосы. Ветер донес обрывки ее смеха. Ныряльщица тоже оглянулась, и Сон Ён наконец узнал вчерашнюю нахальную девчонку, подглядывавшую за ним в его собственном жилище.
Ну что ж, теперь они квиты!
Ха На опознала его еще в лодке – кто бы иной праздно шатался по берегу в подобной одежде и с подобной осанкой? Только янбан-невежа! Для чего, интересно, тогда приходил к нему молодой господин Ли? Тоже беспокоился о ссыльных по щедроте своего сердца? Или по приказу отца приглядывал, кабы чего непотребного не учинили? В любом случае появился он вовремя, спас и ее, и янбана. Или ей быть отлупленной, или ему – исцарапанным. Не должно драться с благородными. А правда, что у них кровь другого цвета? Так и не узнала!
Ха На одевалась неспешно, рассматривая сегодняшний улов и прикидывая, что можно на него выменять. Раз парень из-за своей надменности по сторонам не глядит, наверняка и их лодку не заметит, чего его бояться и стесняться? Но дедушка Хван Гу все же бросился следом за «красавчиком» – воспитывать. Воспитаешь такого, как же! Тот, наверное, и половины слов не понял. А другую половину мимо ушей пропустил и дальше себе пошел.
…Бабушка вдоволь повеселилась над возмущенным внучкиным рассказом о посещении ссыльных, да и дед не отставал, шуточками непристойными сыпал. Все допытывался, как и за что ее парень хватал. Вот ведь… харубан болтливый! А отсмеявшись, бабушка велела привести служанку дворянскую: мол, коли женщина разумная, с ней и поговорит. Так что теперь нужно было как-то извернуться: и служанку изловить, и вспыльчивому янбану на глаза не попасться…
Получилось все само собой – служанка повстречалась Ха На на ярмарке. Чужачку можно было заметить сразу: и по незнакомому лицу, и по непривычно полосатой расцветке чхимы, и по манере держаться – одновременно и неуверенно, и малость надменно (домашние слуги отчего-то считают себя куда важнее обычных ноби, и даже свободных). Вот так удача! Девушка, бросив торговаться, кинулась той наперерез. Служанка даже отшатнулась, прижимая к груди сумку.
– Как поживаете, тетушка? – поклонившись, выпалила Ха На. – Помните меня?
Приглядевшись, та слегка расслабилась. Улыбнулась.
– Здравствуй, девушка. Как твоя коса, цела?
Ха На перевела про себя ее странный говор и постаралась сама произнести медленнее и проще:
– Цела. Моя бабушка хочет вам помочь. Идемте к ней.
– Ишь ты! – вмешалась вездесущая тетка Ма Ро. – С чего это старая ведьма так раздобрилась?
Ха На бросила на нее косой взгляд, но в перепалку не вступила: известно же, как свяжешься с этой горластой… Поманила служанку:
– Пошли-пошли.