Драконий жемчуг

Колесова Наталья Валенидовна

Женщина неуверенно обвела взглядом лица зевак – любопытные, усмешливые, недобрые, – подобрала подол и поспешила следом.

Ступила к ним на двор осторожно, оглядываясь. Ха На осмотрелась вместе с ней. Дворик-то – обойти парой-тройкой хороших мужских шагов. Горшки для хранения кимчи, воды и кособокая печь. Дом в несколько раз меньший, чем Становище призраков (теперь янбанов, поправилась Ха На), обнесен обычной оградой из черного камня, защищающей от ветров и чужих взглядов. Перед входом повешено старое-престарое полуслепое зеркало: пытающиеся проникнуть в дом злые духи увидят свое отражение и улетят, испугавшись. Ха На втихомолку считала, что

и добрым духам в него смотреться не стоит. Она сама-то выглядела в зеркале как невнятное желтое пятно…

Женщины не сразу, но разговорились: из дома доносились сухой смех-кашель бабушки и негромкие смешки гостьи. Вот пусть теперь через служанку и помогает. А у Ха На и без того дел невпроворот. Но когда бабушка приказала отдать ссыльным выловленные сегодня морские ушки… Уж на что Ха На почтительная внучка (как она сама считает, не по мнению бабушки), и то возмутилась, заспорила – от запальчивости даже при постороннем человеке. Это с чего ж она должна каким-то преступникам-бездельникам свое кровное отдавать?! А что они будут вечером кушать сами? А на что они станут выменивать просо? А…

Бабушка пристукнула батожком – она теперь с ним расстается только в воде, да и то потому, что деревянная палка нырять не желает. Топнула, прикрикнула, еще и умудрилась достать-огреть упрямую внучку. Пришлось отдавать, хоть и с мысленными проклятьями: чтобы тому молодому злобному янбану подавиться ими, вкусными да жирными! С жалостью и жадностью Ха На смотрела вслед рассыпавшейся благодарностями тетеньке. Бабушка еще и лекарство из орехов дерева Биджо дала – для занемогшего старого янбана. Дворянская служанка Мин Хва о подобном чудодейственном средстве даже не слыхивала; видно, такое лечебное дерево растет только на острове. Есть чем гордиться.

Чем можно гордиться еще, Ха На не задумывалась. Их уездный город наверняка куда меньше столичного. Да и земля за Южным морем, откуда на остров присылают преступников, а также губернаторов провинции, уездных и окружных чиновников, говорят, безграничней океана. И что с того? Разве там такие, как они с бабушкой, живут лучше и сытнее? Эка невидаль – большие города! Да там и шагу не шагни, чтобы кого не толкнуть, теснотища – жуть. И про хэнё слыхом не слыхивали. Чем бы она там на рис зарабатывала?

Поймав себя на том, что спорит и доказывает все это самой себе, Ха На разогнула затекшую спину от огородных грядок и, заслонившись рукой, посмотрела на садящееся солнце. На самом деле она до страсти любила слушать истории моряков и приезжих. И пусть те частенько привирают, оттого рассказы еще интереснее. Что бы тому молодому янбану не быть поучтивей? Тогда бы она могла вволю расспросить его о том о сем. Видно же, что образованный, поездил немало, а то и учился в Срединной стране [13] и самого императора, владеющего миром, видел! Ха На даже закряхтела от сожаления и досады. Досадовала наполовину на янбана, а наполовину на саму себя – правильно старики говорят, характерец у нее тот еще! И чего тогда с дворянским сынком сцепилась? Извинилась бы за беспокойство – и была такова. А там, глядишь, и он бы со скуки разболтался…

13

Срединная страна – Китай.

Ха На сердито хлопнула себя по затылку: не иначе как солнцем напекло! Придумала тоже – разговорится! С ней! Да из-за своей спеси высокородной он в ее сторону даже не глянет,

не то что рот лишний раз раскрыть!

* * *

Сон Ёну было настолько тоскливо и муторно, что сейчас бы он обрадовался даже обществу мелкой ныряльщицы. Отец почти все время спал, а когда не спал, молча смотрел сквозь сына и сквозь темные убогие стены – в благословенное прошлое или в безрадостное будущее. Со слугами много не наговоришь: тоже подавлены катастрофой, постигшей славный дом Кимов, испуганы незнакомой обстановкой и недружелюбием жителей острова. Да и характер молодого хозяина к излишней болтовне тоже не располагает. Как глянет недобрым глазом, строгой бровью поведет… с детства был неласков и неприветлив, с возрастом, правда, нрав научился укрощать, но сейчас вот-вот огнем пыхнет… Лучше держаться от него подальше и потише!

Да и ему самому для общения со слугами хватало пары слов.

Еще этот Ли Сын Хи – сынок уездного чиновника, пришедший вроде бы познакомиться с приезжим ровесником, а на самом деле налюбоваться и насладиться унижением знатной столичной семьи! Сон Ён выдохнул длинно и громко: получился полустон-полурычание. Видеть его, такого самоуверенного и благополучного, и не думать при этом о собственном беспросветном положении просто невозможно!

Хотя Сон Ён очень старался. Он вспоминал и твердил строки конфуцианских трактатов, пытаясь найти в них утешение и философское смирение. До изнеможения бродил целыми днями по окрестным холмам и скалам, чтобы, вернувшись, вытянуться на постели и провалиться в черный колодец забытья без сновидений. Вот и сейчас он бездумно брел по темному берегу, не заботясь о том, что может споткнуться о невидимый в ночи камень, да и вообще полететь с обрыва, сломав себе шею. Такой исход – что скрывать – представлялся ему даже более предпочтительным…

Он облюбовал для своих прогулок берег, на который выходили ворота дома. Местные сюда практически не наведывались, а во избежание новой шокирующей встречи с бесстыжей хэнё и ее драчливым опекуном Сон Ён каждый раз предварительно убеждался в их отсутствии.

Но такое явление увидел впервые: казалось, по кромке воды ползет какая-то морская тварь с сияющей головой. Он приостановился на обрыве, напряженно вглядываясь, и едва не рассмеялся: ну конечно же! Просто по берегу брел человек, держа в одной руке фонарь, а в другой – палку. Приманивает добычу на свет, надо полагать.

Придется подождать, пока тот уйдет подальше, а потом уже двинуться самому. Когда Сон Ён отвернулся от путеводного фонаря, ночь стала еще непрогляднее, и в этой тьме, как в старом зеркале, отразился силуэт ночного рыбака: босые ноги, закатанные штаны, чогори и… черная длинная коса. Конечно, это мог быть и парень, но отчего-то ему показалось…

Сон Ён довольно неуклюже спрыгнул с осыпающегося под ногами склона и, ругаясь на попадающие в обувь мелкие камни, двинулся наперерез.

– Эй!

Палка в руке человека взлетела и стремительно опустилась. Рыбак присел, рассматривая свою добычу.

Не показалось! Девчонка сунула в сетку что-то похожее на змею – а может, то и была водяная змея – и подняла голову.

– Чего шумишь? – сказала укоризненно. – Всех сейчас распугаешь! Какой ты неуклюжий… господин.

Так вот почему мелкая не обернулась и даже не вздрогнула от оклика: давно уже услышала его приближение. Сон Ён досадливо пожал плечами, удивляясь, что раздражается даже на такую малость; не в детские прятки же он с ней играет, в конце концов!