Драконы Аргоната
Шрифт:
— Как дела, драконир?
Перед последней схваткой руку Торна перевязали заново, но теперь повязка сбилась, а на лбу красовались свежие ссадины. Баррикаду штурмовали бьюки, так что ее защитникам пришлось туго.
— Мы сдержали их, Торн. Это все, что я могу сказать.
Сдержали и сдержим снова! Только что подоспели люди из Кайлона — целых два десятка. Они поскакали на подмогу, как только узнали, что здесь творятся. Сюда спешат и другие. А со временем — рано или поздно — подойдет и помощь из Кросс Трейз.
Релкин угрюмо кивнул, сознавая, что это произойдет скорее поздно, чем рано.
— Как
— Держится твердо. Ты прекрасно поработал. На государя твое лекарское искусство произвело впечатление.
— Так ведь таких пациентов, как Его Величество, поискать надо. Он даже не шелохнулся, хотя я знаю, что ему было очень больно.
— А как дракон?
— Начинает уставать. К тому же проголодался.
Торн кивнул.
— Посмотрю, что можно сделать, — промолвил он, поднялся и ушел.
К Релкину пришло второе дыхание, и он решил раздобыть для дракона воды, а еще лучше — пива.
Но тут рядом с ним появилась женская фигура.
— Релкин!
Он не мог не узнать этот тихий, спокойный, но проникающий в самую душу голос.
— Леди, как вы себя чувствуете? — он поднес руку к голове.
Лессис сняла шаль. Оказалось, что голову ей выбрили и наложили новую, свежую повязку.
— Использовали они старый сугустус?
— Ту мазь, которая чертовски жжется?
— Точно. Только по жжению и можно узнать, что сугустус действует.
— Использовали, и кусался он так, что мало не показалось. Похоже, я выживу. Рада видеть, что вы тоже живы да вдобавок целы и невредимы. Тем паче что вы снова отбили их натиск.
— Базил убил трех новых зверюг.
Изумленная Лессис медленно покачала головой. Она по прежнему испытывала отвращение к кровопролитию, но не могла не признать, что в том, как сражаются боевые драконы, есть некая устрашающая красота. Их смертоносная мощь пугала, но в то же время и восхищала.
— Судьба снова свела нас вместе, дитя. За этим кроется какая-то цель, но постичь ее мне не дано. Прихотлив узор, вышиваемый Рукой Матери.
— Мне многое довелось повидать, леди. Я имею в виду не только этот бой, но и…
— Да, я понимаю тебя. Ты вырос, Релкин. Конечно же, ты уж не дитя, и я больше не буду обращаться к тебе так.
Они умолкли, но через некоторое время Релкин заговорил снова:
— Я видел страшные вещи.
— Конечно, — промолвила она, — ведь ты побывал в Мирчазе. Что сделали с тобой эти древние существа, уставшие от жизни и погрязшие во зле?
— Я видел эльфийских лордов, леди, и соприкоснулся с их старинными чарами. Я был свидетелем того, как восстал некто великий, новое существо, пребывавшее до того в рабстве у Играющих Владык. Десять тысяч умов, спаянных вместе, как пчелы в улье, обратились в Единый Разум. И мощь этого разума я ощутил в себе. Леди, мне не забыть этого ощущения, хотя я и пытался, Я молился о том, чтобы мне была дарована милость забыть — и быть забытым. Но увы, как я ни стараюсь, ничего не выходит.
Это нелегко, Релкин. Неподготовленному человеку опасно открывать свое сознание высокой магии. Управлять ею без особых навыков, приобретаемых годами учения и упорного труда, невозможно. Для того чтобы вызвать тайные силы к жизни, недостаточно простого желания. А если это все-таки удается, то дерзкий невежда рискует быть уничтоженным
— Охотно верю вам, леди Лессис. Вы безусловно правы. Я не могу не только управлять этой силой, но и пробудить ее по своей воле. Признаюсь, сегодня вечером я попытался сделать это. Попытался проникнуть в сознание своих товарищей в Кросс Трейз. Мне казалось, что я смогу поговорить с ними мысленно, как говорили со мной вы.
— Достичь твоего сознания, Релкин, мне всегда было легко. Ты отмечен Высшими, и они определяют твой путь.
— Так или иначе, у меня ничего не получилось. Я не смог использовать эту силу.
— И не сможешь, если не пройдешь специальную подготовку.
— Но я ощущал силу и видел такие чудеса, одна мысль о которых способна свести с ума. Мне открылись миры, целые миры, сотворенные для утехи Играющих Владык. Я побывал в одном из них и был соблазнен обитающим в нем существом. На миг Релкин умолк, ибо всякий раз, стоило ему вспомнить прекрасную Ферлу в гроте Мот Пулка, как голова его шла кругом. Все это осталось в невозвратном прошлом.
— Эта сила и притягивает, и страшит меня, леди. Я повидал слишком много, и увиденного мне не забыть.
— О да, молодой человек. Ты перенес немало испытаний.
«И ведь правда, — подумала она, — вся жизнь этого юноши прошла в войнах или в подготовке к ним, а ведь он едва приблизился к порогу зрелости. Что еще суждено ему совершить? Не приходится сомневаться в том, что судьба вовлекла его в борьбу, разворачивающуюся в самых высоких сферах, и ему уготована особая участь».
— Леди, я ощутил в себе мощь нового существа. Я, Релкин, сирота, простой драконир, неожиданно почувствовал себя богом. Я дотронулся до огромных городских ворот, и они рухнули. Разлетелись вдребезги, открыв путь восставшим рабам.
— Мирчаза больше нет.
Мир изменился. Злые чары рассеялись, за что Лессис была несказанно благодарна.
— Мирчаза нет, леди, но возникло нечто новое. Там родился гигант, и я уверен, что мы о нем еще услышим.
Лессис вздохнула.
Рибела сообщила ей, что, когда Мирчаз пал, произошло нечто, вдувающее тревогу, но больше почти ничего не рассказала. Возможно, гордость побудила ее что-то утаить.
— Надеюсь, мы сможем во всем разобраться.
— Леди, есть разные боги, истинные и ложные. Вы поведали мне о Синни, а я увидел эльфийских лордов, жестоких и развращенных. Они не были богами, но жаждали уподобиться им. Я был Иудо Факс. Я был…
Релкин поднес руку ко лбу и откинулся к стене. Неожиданно он почувствовал такую слабость, что вынужден был умолкнуть.
Дракон не сводил с него огромных, черных с желтыми зрачками, глаз. Базил и сам смертельно устал. Он тяжело дышал, его гигантские легкие вбирали и выдыхали воздух. У него не было сил на то, чтобы размышлять о странных событиях, происшедших в Мирчазе.
— Релкин, положись всецело на Мать, и она не оставит тебя своей милостью.
— Я постараюсь, леди, но мир не таков, каким я его себе представлял. Он похож на сцену кукольного театра, а мы — на марионеток, которых дергают за веревочки кукловоды из иных миров. Мы не властны над своими судьбами. Все эти боги и полубоги — думая о них, я теряюсь. Такая участь не для меня. Лучше бы мне ничего подобного не знать.