Драконы Аргоната
Шрифт:
— Ты выжил, Релкин, вот что главное. Уцелел, побывав в горниле вулкана.
— И пережил явление нового бога. Того, кто родился там, в Мирчазе.
— Клянусь Рукой, Релкин, не следует с такой легкостью говорить о богах. То был не бог, и Синни тоже не боги.
— Синни — наши друзья?
— Да, но они тоже в Руке Матери, ибо подобно всем нам являются Ее чадами. Синни, эльфы прежних дней, даже ужасные чародеи Красной Эры — все порождены изначальной силой. Нас выносили матери — это объединяет все живое.
— У нас были и отцы! — буркнул Релкин. Привычка спорить завелась у него
— Верно, но отцы не всегда заботятся о своих детях, как матери. Материнская любовь неизменна, отцовская же бывает и сильной, и слабой. Так уж устроен мир, и в этом тоже можно усмотреть Руку. Доверься Матери, Релкин. О прочем мы поговорим после. Если захочешь, ты сможешь пройти обучение. Таланты твои редкостны и весьма ценны.
— Леди, колдовские силы, которые я ощущаю, пугают меня. Они обитают в моем сознании, словно призраки. Чего бы мне хотелось, так это снова стать обычным драконопасом.
— Увы, Релкин, этому желанию сбыться не суждено.
Приглушенно затрубили рога, затем их невыразительные голоса перекрыл грохот бесовских барабанов.
— Они идут! — дракон устало поднялся на ноги. — Мы готовы.
Глава двадцать первая
Они укрепились перед гостиницей. Теперь там оставалось меньше тридцати человек и всего горстка драконов, по большей части слишком старых для такой передряги. Но они сражались бок о бок с Хвостоломом, удерживавшим центр позиции. Враги знали Базила, страшились мощи его меча и, лишь накачавшись черным зельем, осмеливались встретиться с ним лицом к лицу.
Но все же они шли на приступ. Монотонно выли рога, громыхали барабаны, и, хотя улица была завалена трупами, бесы и бьюки наступали. Базил следил за их приближением. Глаза его покраснели от дыма и усталости, ныла от изнеможения рука, но зажатый в ней меч по-прежнему трепетал, предвкушая схватку. Клинок жаждал вражеской крови, ибо в нем обитал воинственный дух. Всякий раз перед битвой он пробуждался, и Базил ощущал его присутствие. Экатор был воистину необычным мечом, еще более смертоносным, нежели великий Пиокар, первый клинок Хвостолома, утраченный в Туммуз Оргмеине.
Так пусть же они приходят!
Релкин имел наготове два десятка стрел, которые, укоротив длинные древки, приспособил для кунфшонского арбалета. Он поджидал врага за поваленным набок столом, подпертым грудой сломанных стульев и тяжелым деревянным столбом. Впереди, истошно завывая, валом налили бесы с безумными оскалами на мордах. Позади них высились бьюки. Релкин тщательно прицелился и всадил стрелу в горло ближайшего беса. Тот захрипел и рухнул на колени. Державшиеся позади наступавшего строя вражеские лучники выпустили по баррикаде тучу стрел. Какой-то человек резко вскрикнул, пошатнулся и упал на колени. Из его плеча торчало оперенное древко. Подбежавшие женщины помогли раненому подняться и вывели его из боя.
С громким ревом приближались бьюки. За их спинами Релкин увидел людей — всадников, трубивших в рога и гнавших орду вперед. Так было всегда: батальонами ужасных тварей командовали люди,
Он снова старательно прицелился, но в доме напротив рухнула балка, подняв в воздух целую тучу сажи. Усилился дождь. Вода прибивала огонь, но зато к дыму пожарищ добавились густые облака пара.
Бьюки с тяжелым топотом шли сквозь толпу орущих бесов. Релкин выпускал стрелу за стрелой. Целил он в глаза, но всякий раз промахивался. Не обращая внимания на стрелы, впивавшиеся в их задубелые шкуры, огромные твари полезли на баррикаду. Последнюю свою стрелу драконопас всадил в здоровенного монстра, орудовавшего двуручным мечом, размером под стать драконьему. Он даже не вздрогнул. Релкин проскользнул между ножками стола за миг до того, как чудовищный клинок разрубил столешницу по полам.
Юноша перекатился и вскочил, едва не угодив под ноги старой драконихе Эссе, бросившейся на бьюка с копьем.
Увы, Эсса была стара и не обучена военному делу. Вьюк легко увернулся, а дракониха, вложившая весь свой вес в этот выпад, потеряла равновесие и неуклюже повалилась на колени. Не теряя времени, бьюк рубанул ее мечом по шее. Хлынула кровь. Дракониха попыталась подняться, но, сделав пару нетвердых шагов, рухнула на землю.
Базил сражался одновременно с двумя бьюками, один из которых уже находился по эту сторону баррикады. Экатор сверкал, как молния, нанося удары в обе стороны, но бьюки ловко уворачивались.
Зверюга, убивший Эссу, проломился сквозь завал. За ним устремились бесы. Люди отчаянно сопротивлялись, и бесы подались назад, но бьюк был слишком силен. Его тяжелый меч ломал людские клинки, рассекал щиты и сносил головы с плеч.
Релкин подскочил к чудовищу сзади и глубоко вонзил меч в его спину. Вьюк взревел и, инстинктивно выставив назад локоть, сбил драконопаса с ног. Юноша едва успел вскочить на ноги, как на него налетел бес. Релкин ощутил его тошнотворное дыхание. Гибель казалась неминуемой, но в последний момент он поймал беса за запястье, ударил коленом в промежность и броском через бедро швырнул на разбитую деревянную клеть.
Успев вовремя поднять меч, Релкин отразил удар следующего беса, но тут сзади на него набросился тот самый бьюк, которого он проткнул мечом. Зверюгу шатало, но он рвался поквитаться с юношей, нанесшим ему такую рану. Услышав чей-то предупреждающий крик, драконопас нырнул под разрубленный стол — и вовремя. Клинок бьюка начисто срезал с его сапога левый каблук. Перекатившись, Релкин выскользнул из-под столешницы за миг до того, как страшный удар разнес ее в щепки, едва не раскроив заодно и драконопаса.
Подоспевший Торн глубоко всадил копье бьюку в грудь, и тот наконец упал, скрежеща зубами от бессильной ярости.
Базил теснил бьюков взмахами Экатора. Стоило одному из них зазеваться, как дракон огрел его по голове молотом, который держал кончиком хвоста. Зверюга повалился навзничь, а пока он медленно поднимался на ноги, Хвостолом успел разобраться с другим противником. Ударом Экатора он разбил вдребезги вражий щит. Вьюк изумленно взвыл, но в следующий миг Экатор обрушился на него вновь и рассек надвое. Окровавленная туша упала на землю.