Драконы севера
Шрифт:
Многочисленные слуги высыпали на ристалище, вынося сраженных рыцарей, ловя и выводя боевых коней с опустевшими седлами. На моем Малыше приехал Дуган. Его лицо сияло. Парень обожал лошадей, а проехаться на Малыше для него было наградой.
Трубы затихли, и судьи громко стали выкликать имена победителей. Моего имени там не было. Я был в числе проигравших.
Первым справиться о моем здоровье явился Хэрри.
— Дорогой граф, я рад, что все обошлось, и выходка вашего коня, сбросившего вас прямо под
— Выходка моего коня?!
— Именно к такому выводу пришли судьи! Кроме того, ведь никто не претендует на победу над вами!
Это было «замечательно». Меня изувечили, сбросили из седла под копыта — а виноват оказался мой Малыш! Но вслух я ничего не сказал.
— Грегори, вы сможете завтра принять участие в копейном бое?
— Безусловно! За ночь подлечу свои ушибы и завтра буду как новенький!
Хэрри раскланялся и уехал. Теперь у дам, как почетный рыцарь, он имел оглушительный успех и спешил этим воспользоваться.
На ночь мы не вернулись в город, а остались среди своих людей в лагере у ручья. Бернадетте это не понравилось, она надулась и рано ушла спать.
Мои рыцари легко отделались. Только ушибы. Никто не был выбит из седла или побежден. Я залечил обширный ушиб на плече Майлза Гринвуда.
— Я видел, как люди герцога вытолкнули вас из седла, милорд.
— Ты запомнил их гербы?
— Нет, милорд, только навершие шлема одного из них в виде красной конской головы. Нас оттеснили от вас сразу же. За их рыцарями, что атаковали нас, трудно было разглядеть подробности. Но вы не могли сами упасть, я уверен!
— Но судьи ничего не увидели, барон?
— Видит тот, кто хочет видеть, милорд…
В сумерках появился Сэмюэль Фостер.
— Плохие новости, милорд.
Глава 22
Назначенный на второй день турнира копейный поединок рыцарей — джауст должен был проходить по правилам Гештех. Для победы необходимо сбросить противника с коня ударом в щит или сломать собственное копье.
Я послал своего оруженосца Томаса коснуться жезлом щитов герцога Давингтонского и барона Рамсея в знак того, что я вызываю их на копейный поединок.
Доспех для этого поединка был совсем иным, нежели для групповой схватки.
Толстый закругленный панцирь с крюком для копья на правой стороне груди, массивный шлем «жабья голова», вся левая сторона туловища прикрывалась тарчем — вогнутым щитом, а вместо латной перчатки на левой руке неподвижная сплошная рукавица.
Копья для этого боя были полыми и из-за этого легкими, но хрупкими.
Правила запрещали сбивать шлем с противника, если это случится, начислят штрафные очки.
Пока
Ей очень не нравилось то, что я вызвал на поединок двух противников, но она молчала.
Нижние края палатки были приподняты, и свежий воздух мог заходить вовнутрь. Сегодня небо было покрыто облаками, солнце изредка лишь появлялось из-за их белых курчавых громад.
Где-то там, на трибуне, среди дам в роскошных платьях красовалась Бернадетта. За завтраком она сменила гнев на милость и пожелала мне победы в поединке.
Копейные поединки должны продлиться еще три дня. Пока меня на поединок никто не вызвал.
Обычно на турнирах множество небогатых рыцарей, приехавших чтобы поправить свои финансовые дела. Ведь победитель получал коня и доспехи побежденного. Но на самом деле побежденный просто выплачивал победителю денежную компенсацию. Неплатежеспособным я не был, тогда почему нет вызовов? Похоже, догадки Фостера правдивы. Если корона собирается взять меня за жабры, то зачем рыцарям вступать в конкуренцию с королем по вопросу о компенсации за мою голову?
Переодетый горожанином Фостер эти дни провел в Гвинденхолле, общаясь со слугами и конюхами в различных кабаках. Что знает рыцарь — то знает и его слуга.
В кабаках бились об заклад — когда король прикажет схватить мятежного северного лорда — в последний день турнира или после церемонии вручения приза победителю.
Не зря мне не верилось в признательность короля. Еще Фостер отметил усиление караулов на стенах, и то, что казармы гвардии набиты под завязку вооруженной солдатней. Там готовились к чему-то.
Поэтому на второй день турнира со мной отправились только мои рыцари, оруженосцы и пажи. Всем остальным приказано остаться в лагере и держать наготове арбалеты. Коней завели внутрь лагеря и разместили за повозками.
Адель последовала за мной, уговоры на нее не действовали. Угрожать своей жене я не мог, да и ее трудно испугать. Пусть попробует кто-то другой!
Мой боевой конь Малыш был теперь также снаряжен по-другому. На голове глухой стальной налобник. Седло с высокими луками. Толстая кожаная попона подложена под раскрашенную накидку.
— Милорд, герольды объявили о том, что ваша схватка с герцогом первая сегодня!
— Хорошо, Томас, выходим!
Адель прижалась к моей груди. Большие зеленые глаза смотрели снизу вверх со страхом и надеждой.
— Я буду молиться за тебя, Грегори…
Герольды зычно повторяли предупреждение участникам о соблюдении правил копейного поединка.
Я уселся в седле, вернее встал в седле. При такой высокой посадке и низких стременах в седле уже не сидишь, а стоишь. Оруженосцы застегнули ремни на трехъярусной стальной юбке, что охватывала низ живота.