Драконы севера
Шрифт:
Гонец от Габриель принес мне короткое письмо.
«Поздравляю с победой!
Граф Суттон разбит у Шелла совместными действиями твоих горцев и графа Морана.
Финней в битве не участвовал.
То что ты сделал — чудовищно! Но я тебе верю — это во благо!
Эскобар у меня в гостях. За него я благодарна тебе как никому на свете.
Береги себя и не ходи больше в атаку сам.»
На письме вместо подписи отпечаток губ — сухой поцелуй…
Я весь день разъезжал по лагерю и наблюдал за работами.
Повозки
Горели костры. Варился обед — горская густая похлебка из муки и баранины, а также лонгширская похлебка из рыбы. На веревках сушилось белье.
Теперь в лагере много женщин. Не только шлюхи, но и жены лонгширцев нанявшихся в мои полки, торговки сьестным и элем, жены торговцев и новые жены моих горцев.
По артикулу, каждый воин имел право содержать в обозе одну женщину, и моим горским парням это понравилось. Здесь же не надо платить отцу женщины приличный куш. Сговорись с нею, если она одинока, и она твоя или под венец, дешево и сердито.
В Лонгфорде, потом в Саггертоне многие воины обзавелись подругами и, купив вскладчину повозку на двоих или троих, теперь шли в поход семейно. Отец Гульд сбился с ног, венчая всех желающих. Женщины смягчают нравы…
Но там где женщины — там и дети. Некоторые горожанки ушли с моим войском, взяв с собой детей, что завели еще раньше. Стайки малышни носились по лагерю, устраивая потасовки и воруя что под руку попадется.
Еще год похода и добрая половина дам будет на сносях. Эта картина заставила меня содрогнуться. Войну надо заканчивать быстрее, желательно до зимы.
Лето еще не началось, а я жду зимы. Жара меня измучила. Здесь на юге душно днем и холодно ночью. Это влияние моря.
Я вернулся в свою палатку посредине лагеря. Нижние края палатки приподняты, давая доступ свежему воздуху. Грета с помощью моего пажа Ричарда занималась изучением нашего языка.
— Я хочу жить в вашей стране и ходить все время с талисманом невозможно.
Мне понравился ход ее мыслей.
С помощью Греты я пытался освоить азы тевтонского языка, но пока выходило плохо.
За год Ричард вытянулся и похудел. Теперь он мало походил на своих сестер. Тихий, исполнительный и аккуратный, брат Адель и Бернадетты мне понравился. Он взялся помогать Греете учить язык без тени высокомерия и пренебрежения.
При моем появлении Ричард и Грета поднялись из-за стола. Учебником им служила книга о рыцарских приключениях. Одного роста, юные, румяные, ясноглазые, словно брат и сестра, словно влюбленная пара…
«Черт возьми, а они прекрасная пара!» — мелькнула мысль. «Им обоим по шестнадцать, они легко сошлись друг с другом — поженить их и мечта Греты исполнится! А о чем мечтает Ричард? В его годы мечтают о девицах и подвигах, происхождение девиц
Но мысль о заклятии истинной правды была мне сейчас неприятна. Пустить в ход заклятие, узнать о близких людях такое, чего не можешь ожидать…
Мне хватило Эльсинера! Лучше бы я ни о чем не знал!
— О чем мечтает мой паж?
Ричард вздрогнул и покраснел.
— О рыцарских золотых шпора или о юной деве?
Грета улыбнулась и чмокнула Ричарда в щеку.
Тот еще пуще побагровел.
— Принеси вина, Ричард, да похолоднее.
Благодарно взглянув на меня юный барон Соммерсби мгновенно ретировался.
Я обнял Грету и поцеловал в губы, так крепко и долго как смог.
— О, Грегори… у меня захватило дух…
— Тебе нравится Ричард?
— Он добрый и нежный, совсем как вы, только очень робкий!
«Добрый и нежный — это уже не про меня!»
Я сел на походный стул, и Грета стянула с меня сапоги.
Ночью честширцы произвели вылазку.
Меня разбудил лейтенант Кайл Макнилл.
— Государь, нападение врага из города! Они пошли на вылазку!
С помощью Греты я быстро оделся.
— Какой лагерь атакован?
— Правый, государь!
Я вышел из палатки. Ночью стало свежо и в одном камзоле было зябко.
Правый лагерь от моего — центрального всего в двух сотнях шагов. Там позиции бомбард.
Оттуда до нас доносятся крики, звон стали, женский визг. Метались огни, видимо факелы в руках.
— Кто сообщил о вылазке?
— Прибежал сержант из полка Макалистера, государь.
Горцы сгрудились вокруг меня. Ричард держал под уздцы Малыша.
Подъехал полностью снаряженный в броне капитан Гринвуд. Шлем он зажал под мышкой.
Его оруженосец держал в руке факел.
— Мои люди в седлах, прикажете атаковать, государь?
— Развернитесь в две шеренги и пройдитесь перед валом до моря, а потом обратно. Кто окажет сопротивление — рубить. Кто сдается — брать в плен. Мне нужен пленник для допроса.
— Слушаюсь!
Гринвуд развернул коня и ускакал во тьму.
— Кайл, где этот сержант?
— Я здесь!
Горцы раздвинулись. Темная фигура выросла справа от меня. Сверкнул клинок. Я вскинул руку. Мгновенная боль …
Убийцу скрутили горцы и прижали к земле. Правая рука онемела. Я левой рукой нащупал рукоять кинжала и выдернул из предплечья. Потом зажал обильно кровоточащую рану ладонью. Иголки пробежали по кончикам пальцев и боль ушла.
— Огня!
Принесли ближе факелы.
Я присел на корточки, окровавленной рукой схватил несостоявшегося убийцу за волосы, повернул лицом к себе.
Молодой, лет двадцати. Черная бородка. Растрепанные волосы.
— Кто ты? Кто тебя послал?
Он молчал.