Драконы войны

Уэйс Маргарет

Гном вытащил маленький предмет и положил его на стол. Трактирщик вытянул толстую шею, чтобы разглядеть получше. Сержант расслабился и опустил руку.

— Это же камень, — сказал Морос. — Как мне кажется, камни уже использовались в прошлом в качестве оружия.

— Весьма особый камень, — многозначительно заявило маленькое существо.

Капитан Крыла подумал: случается ли вообще этому гному моргать? — и взял в руки камень. Он казался ничем не примечательным, камень как камень, серовато-бурый, такие можно найти на дне любого ручейка в

десяти милях отсюда. С одной стороны был отколот кусочек, и это место тоже казалось серым, правда, кое-где были заметны черные крапинки.

— И что же делает этот «особый» камень? — спросил Морос, небрежно крутя его в руках. Гном, тоненько повизгивая, захихикал:

— Он взрывается. Бу-у-ум!

Морос окаменел и чуть было не выронил камень. Гном снова залился смехом.

— Не беспокойся, этот камень не взорвется, — заявило маленькое существо. — Я должен его еще переработать, чтобы произвести взрывчатое вещество — как железную руду нужно переплавить, чтобы сделать сталь. Необработанный камень я называю гномитом. Обогащенное вещество, которое получится в итоге, будет называться плюс-гномиумом.

Несмотря на эти заверения, Морос опустил камень на стол осторожно и махнул трактирщику, чтобы тот принес эля этому слегка помешанному гному. Капитан заметил, что трактирщик подходит к столу с опаской, будто ему придется иметь дело со свирепым дикобразом, а кружку ставит осторожным движением взломщика сейфов.

— А есть ли у тебя уже… обогащенный материал? — спросил Морос, почти с ужасом ожидая ответа.

— Они, глупцы, мне не верили, — сообщил вдруг Бум, не обращая внимания на вопрос, схватил кружку, наполовину осушил ее одним глотком.

Морос кивком велел трактирщику принести еще эля и решил уточнить:

— Они?

— Я не из деревенских гномов-механиков, — надменно сказал гном. — Я родом с самой горы Небеспокойсь, великой цитадели гномов. Там меня считали гением и провидцем, пока я не рассказал им про плюс-гномиум и скрытую в нем силу. Эти трусы забрали мои труды и прогнали меня. Мне потребовалось много лет, чтобы отыскать место, где гномит находится в изобилии, и еще несколько лет я потратил на восстановление отобранных у меня записей. — Бум в упор посмотрел на Мороса. — Пойми же это, человек. Они лишили меня возможности заниматься моей работой. А известно ли тебе, что случается, когда гному не дают продолжать труд всей его жизни?

«Судя по всему, гном от этого сходит с ума, — подумал Морос. — Душа его начинает корчиться и свивается в конце концов в пылкий сгусток ненависти». Если так, то это объясняет исступленные порывы гнома, нервный взгляд его немигающих глаз.

— Так, значит, это взрывчатое вещество уже находится в распоряжении гномов с горы Небеспокойсь? — спросил капитан, уверенный, что, будь у гномов сверхоружие, они наверняка уже успели бы его применить.

Бум беспокойно покачал головой:

— Они не знают, как привести его в действие. В их руках оно безобидно. Мои записи, скорее всего, подшили к

какому-нибудь другому делу, а из опытного образца, наверно, сделали светильник или что-нибудь в таком роде. — Он снова захихикал, и этот смех напоминал Моросу скрежет грифеля по школьной доске.

— Ты сказал, что камень не взорвется, если его не обогатить. А теперь говоришь, что и обогащенное вещество не взорвется? — В голосе потерявшего терпение капитана уже явно слышалась досада. Еще один замок на песке; просто бред и нелепые предположения.

— Начну сначала, — сказал Бум, в одной руке держа камень, а в другой — кружку, которую он тут же и осушил. — Если расколоть этот камень надвое, что получится?

Морос пожал плечами:

— Камень поменьше, да?

— А если и его расколоть пополам?

— Камень еще меньше.

— А если снова и снова разбивать половинки надвое?

Если до этого у Мороса чуточку побаливала голова, то теперь боль становилась уже невыносимой.

— В конце концов, — сказал капитан Крыла, — получится слишком маленькая частичка, которую уже не разбить, потому что она меньше, чем лезвие, которым мы дробим камень.

— Хорошо же, — продолжал гном. — А теперь представь, что у тебя имеется оружие, например, невероятно острый меч, которым можно расколоть все, что угодно, каким бы маленьким оно ни было. И что тогда?

— Как я полагаю, — ответил Морос, — получатся пылинки.

— А если раздробить эти пылинки?

— Пылинки еще меньше?

Гном пылко кивнул в знак согласия:

— В какой-то момент получится наименьшая частица камня. Если разделить и ее, то она перестанет быть камнем. Я назвал эту наименьшую частицу «атоми», в честь самых крошечных членов семейства пикси.

Боль щупальцами сжимала мозг Мороса.

— И что дальше? — спросил он.

— Что будет, если надвое разделить атоми?

— Что?

— Бу-у-ум!

Гном захохотал, схватил принесенную трактирщиком кружку и осушил ее так же стремительно, как и первую.

Морос издал звук, похожий на рычание.

— Значит, это взрывчатое вещество будет получено только при условии, что у нас есть невероятно острый меч, которым мы сможем дробить самые мелкие частицы? Но зачем мне вообще устраивать взрывы, если в моем распоряжении есть такой меч?

Гном скуксился и поднял обе руки:

— Это все предпосылки. Я хочу, чтобы ты понимал, о чем я буду говорить.

— Предпосылки, — пробормотал капитан и посмотрел на сержанта, взгляд которого был устремлен в никуда. Несомненно, его подчиненный перестал следить за разговором еще тогда, когда речь зашла о дроблении чрезвычайно маленьких частиц, делению не поддающихся.

Трактирщик поставил перед гномом очередную кружку и одним быстрым движением толстой руки забрал со стола пустые. Глядя на выражение лица толстяка, Морос решил, что тот в рассуждениях гнома что-то понимает.

То есть у него имелось некоторое преимущество перед капитаном Крыла.