Дракула
Шрифт:
Вокруг Гарри были теплые и крепкие, пульсирующие сердцаживых людей, и его жажда сделалась невыносимой. В конце восьмого дня он сломался. Он выждал до предрассветного часа, когда тюрьма более-менее затихала, и подтянулся к старику, брошенному в камеру прошлым вечером. Тот еще не отошел от побоев. Гарри заставил старика успокоиться и прокусил его запястье клыками, но едва он начал пить жидкую кровь, похожую на уксус, как его раскрыли.
Его увидел дальнобойщик, сильный и бодрый, несмотря на проведенный месяц в застенках, — его фуру и груз сигарет конфисковали. Он схватил Гарри сзади и воткнул заточку из проволоки
Тогда явились охранники. Они отвели его в барак Б, сцедили кровь и оставили ждать, пока придет Граф.
Потеря крови и жажда не дают Гарри ясно осознавать происходящее, он видит только смену света и тьмы. Каждый день он погружается в забвение более глубокое, чем сон, каждую ночь к нему приходит вампир-уродец в одежде хирурга, помощник Графа.
Его зовут Ломаке. Он американский биохимик, выследивший Графа и предложивший свои услуги. Удивительно, но Граф не убил его. Возможно, готовность служить напомнила ему о верном маньяке в британской поездке. Ломакса преобразили не Граф и не одна из его помощниц, а то, что он называет несчастным случаем в лаборатории. Он тогда экспериментировал с кровью так называемых постаниматов, открыл способ не давать ей свернуться, смешав ее с коктейлем из гемоглобина и плазмы, обогащенной глюкозой и хлористым калием. Каждую ночь он забирает все больше крови Гарри, хотя тот твердит, что это убьет его.
Ломаке болтлив. Он хочет поделиться достижениями. Еженощно он посвящает полумертвого Гарри в свои теории.
— Мы вас скоро покормим, мистер Меррик, — обещает он. — Скоро. Вы той же крови, что и хозяин. Она в вас чиста, прямиком от него в молодости через цыган. Она не отравлена. Сотрудничайте, мистер Меррик, вам же лучше.
— Люди говорят, мы жестоки, но, по-моему, наука злее.
Ломаке пропускает это мимо ушей.
— Вы видели, что породил хозяин. Видите, какие у него женщины. Не красавицы, мягко говоря. Хотя он создал их старым способом, сами они бесплодны. Хищные, конечно, и полезные, но ограниченные. Я пробовал впрыскивать кровь хозяина напрямую, но изменения шли слишком резко, выходили одни монстры, вывернутые наизнанку. С вашей кровью получается лучше, и все-таки… надо работать.
— Нужны нежность и желание, — говорит Гарри. Энтузиазм Ломакса вызывает у него отвращение.
Ученый-мутант хихикает:
— Так и есть, так и есть! В крови донора должно произойти какое-то изменение, чтобы успешно изменить получателя. Гормонального характера, наверно. Если я выясню, что это, может, мне удастся определить, что такое любовь!
— Вы путаете любовь и желание, доктор Ломаке. Желание ближе к голоду, чем к любви. Когда мы сыты, то хотим, чтобы наши жертвы любили нас, но мы не любим их.
После Катарины Гарри никого не пытался преобразить. Но Граф, если ему удастся, обратит весь мир. Он воплощенное эго. Он думает, что может заставить всех любить себя. Он хочет любви Гарри.
Гарри почти уверен, что Граф навестил его раньше, той же ночью, третьей после перевода из барака А. Он очнулся тогда и увидел темную фигуру, молча глядящую на него
Как долго Граф простоял там, наблюдая? Гарри шевельнул губами, тут же треснувшими в десятке мест, но силуэт пропал. Через минуту что-то прошло сквозь лунный луч за решеткой.
Гарри ждал Графа, слушал канонаду вдалеке и размышлял, что будет, если повстанцы возьмут тюрьму. Освободят они его или прикончат? Но Граф не вернулся. Когда дверь камеры открылась в следующий раз, на пороге возник Ломаке.
— Сначала я думал, что это тип инфекции, — объясняет он теперь. — Вирус, добавляющий гены к ДНК в момент смерти. Теперь мне кажется, что срабатывают гены, которые уже есть. У нас в хромосомах есть так называемые гомеобоксы — участки ДНК с кодом определенных белков. Они соединяются для конкретных задач. На поведение гомеобокса влияет активатор, заставляет контролирующий ген производить белок, который потом запускает остальные гены. Я думаю, кровь постаниматов содержит такое активирующее вещество. Флавоноид? Что бы это ни было, оно остро реагирует на серебро.
— Вы умираете, доктор. Я это чую.
Ломаке двигает клешней. Кожа на руке затвердела до чего-то полупрозрачного, похожего на панцирь.
— В моем случае гомеобокс не был до конца активированан… Или есть несколько видов. В геноме человека немало мест, которые вроде бы ни за что не отвечают. Лишняя ДНК — так это называют. Но, возможно, она не лишняя, а просто рудимент, подарок из ранней эволюционной истории. Возможно, наши предки все были как мой хозяин, виц, потерявший чистоту крови из-за генетической катастрофы.
Глазки Ломакса горят за толстыми стеклами очков.
— Человек притворяется разумным, но людей всегда мучает их животная природа. Люди — незавершенные творения, тысяча импульсов в них самих тянет их в разные стороны. А мы знаем, кто мы такие. Наша сущность чиста и понятна: жажда, жажда жизни. Только ее нам нужно утолять. Нас не волнуют секс, племенная ненависть… Все мы одного рода. Даже самые ничтожные. Даже я.
— Убей меня, — просит Гарри. — Убей быстро. Не так.
— Э нет, вы нам необходимы! С нашими новообращенными… проблемы. Один или двое сбежали сегодня. Но я с этим справлюсь. Вопрос времени… Сейчас вы насытитесь, а завтра я вас снова навещу.
Он машет охране и достает шприц.
Когда ящичек со льдом закрыт и упакован, Ломаке уходит, а охранницы бросают в камеру человека. Они визжат от восторга и запирают дверь.
Мужчина высок и крепко сбит, на обрывках куртки уцелели полковничьи шевроны. Камуфляжные брюки в лохмотьях. Его лицо распухло от побоев, над правой бровью — скверного вида порез. Сладкий запашок крови расплывается по камере. Он живо вырывает шток из останков проектора и выставляет его перед собой, как пику.
— Погодите.
Гарри умудряется встать. Клыки во рту проткнули десны, челюсти сами хотят разжаться и укусить, ногти заострились. Гарри вдавливает их себе в ладони. От боли он охает, но алая пелена жажды на минуту спадает с глаз.
— Я вас знаю, — говорит полковник. Невзирая на ситуацию, он сохраняет человеческое достоинство. При этом не спускает с Меррика глаз и крепче сжимает палку. — У вас бар на авеню Свободы. Конвой сказал, вы монстр.
— Не стану спорить.
— Они сказали, вы мне перегрызете горло и выпьете кровь.