Дракула
Шрифт:
«Владимир, вам надо избавляться от вашего старомодною образа мышления». Девушки улыбались, но Лири игнорировал их, обращаясь только к Дракуле. Становилось ясно, что он был и будет верен своей жене. Дракула нашел это достойным уважения, но подобное поведение связывало ему руки. Он бы очень хотел принять меры в случае, если к ней кто-нибудь полезет с непристойными предложениями. Она была сногсшибательна.
После того как девушки устали и покинули их, Лири подался вперед и прошептал: «Укусите меня. Я хочу знать, на что это похоже».
«Вы что, и правда верите, что
Лири выглядел удивленным. «Я верил в вас еще до того, как приехал сюда. А почему, вы думаете, я вообще приехал?»
Дракула на мгновение смутился. Он предполагал, что умудренный опытом Лири примет его за очередного гуру, харизматичного лидера, увлекшего за собой безродных и ищущих детей. Дракула хотел, чтобы в нем увидели еще что-то действительно интересное, помимо его сверхъестественности.
Но шло время, дни и недели, и постепенно становилось ясно, что его сверхъестественность была единственным интересным фактом для Лири. Лири прерывал размышления Дракулы независимо от того, были ли они наедине или перед толпой хиппующих детей ночи. Он вступал с ним в споры, которые умело выигрывал, ведь в памяти Дракулы не было фактов и цифр, касающихся жизни окружающего мира, — в отличие от начитанного и имеющего широкий кругозор доктора Лири.
Он, как хороший гуру, вдохнул новую жизнь в молодых, пришедших в замок хиппи. В процессе поиска высшего они становились радикально настроенными, а левые взгляды делали их циничными и несчастными.
Лири упрекал их, говоря: «Вы не сможете сделать что-то хорошее, пока не будете чувствовать себя хорошо». Это высказывание произвело сильное впечатление.
Целью стало быть счастливым, чувствовать себя хорошо, расти и учиться. И Дракула понял: гости его замка думают, что Лири может научить их этому.
Лири, а не он.
Они ели его еду, спали в его комнатах, амбарах и флигелях, слонялись в конюшнях, приставали к его слугам и все время обсуждали, что Тим сказал, что Тим сделал и что Тим имел в виду. Они не заметили, как переступили границу: были гостями, а стати поселенцами; были посетителями, а стали обитателями. Они перестали прибираться за собой, потому что так делал Лири. Они больше не говорили «спасибо», потому что Лири так никогда не делал.
Но что хуже всего, они перестали бояться Дракулы. Существовал ли он, или его не было? Всем уже было все равно. Их умы теперь были заняты поразительными возможностями, которые предлагал им Лири, причем он делал это с таким обаянием и энтузиазмом, словно не замечал, что мечет бисер перед свиньями. По крайней мере, хозяин замка видел все это так.
Однажды к нему пришел Александр и, изящно поклонившись, сказал, что великий лорд должен восстановить свое положение и что его сиятельство граф должен сказать Лири, чтобы тот уезжал. Дракула пообещал сделать и то и другое.
Но это было трудно. В современном государстве он не имел власти и не мог заставить детей-хиппи что-то делать, и менее всего — уважать его за то, что он когда-то был более безжалостным, чем любой из вождей, которым они
«Я чувствую, у вас какой-то внутренний конфликт, — позволил себе заметить Лири однажды вечером в джакузи. — Не хотите поговорить об этом?»
Затем он предложил безумный план: в следующее полнолуние, когда силы ночи будут особенно могущественны, он, Лири, примет огромное количество ЛСД и других наркотиков, а потом установит контакт с Дракулой и самукусит его.
«Ты будешь Изменен», — сказал ему Дракула.
Лири улыбнулся: «Ты тоже будешь Изменен».
В конечном итоге Лири уговорил Дракулу превратить его в вампира, пообещав ему наркотические галлюцинации. Все сводилось именно к этому, решил Дракула, изучив ситуацию со всех сторон. Стоило ли оно того? Он представил себе Лири, движущегося сквозь столетия, собирающего приверженцев, несущего слово. Не о вере в вампиров, конечно. Или он согласится молчать об этом, или Дракула откажет ему. Сменялись одна за другой фазы луны. Дракула наблюдал за небесным светилом, а жаждущий смерти Лири наблюдал за ним.
Наконец Дракула принял решение. Как бы он ни хотел получить в дар великое самосознание, он не должен делить свои способности с Лири. Этот человек был слишком синей. Его способность убеждать впечатляла. И если однажды они не сойдутся во мнениях, то окажется, что Дракула сам создал своего опаснейшего врага.
Он откладывал разговор с харизматичным смертным, надеясь, что Лири правильно поймет его молчание и сам откажется от этой затеи.
А затем Александр сообщил им, что скоро в замок нагрянет ФСБ. Они преследовали Лири, бежавшего от правосудия, с момента его побега из тюрьмы и теперь напали на его след.
Дракула был встревожен. Это было дурным предзнаменованием для помешанного на крови. Помешанного на крови все время.
Он обратился к беспрестанно извинявшемуся Лири.
«Лучшее, что вы можете сейчас сделать, — сказал ему Дракула, — это уехать как можно быстрее».
«Да», — согласился Лири, и Дракула вздохнул с облегчением. Он приказал слугам подготовить удивительный праздник в последнюю ночь пребывания среди них выдающегося человека. Розмари по такому случаю облачилась в потрясающее черное бархатное платье с украшениями из черных бусин — платье, которое могла бы носить мать Дракулы. Он желал Розмари сильнее, чем когда-либо, и очень сожалел о том, что она никогда не станет его.
Вино и шумное веселье, и, хотя никто не говорил детям-хиппи, что Лири уезжает, казалось, они догадываются. Некоторые даже собирали вещи, готовые следовать за ним, куда бы он ни отправился. Во время ужина Лири поднялся и попросил их остаться, отметив, что с таким количеством последователей ФБР обязательно найдет его. Ревнивому Дракуле хотелось, чтобы эти ученики уехали: так он избавился бы от ненужных овец в своем стаде.
«По последнему стаканчику?» — спросил Лири после великолепного ужина.