Драмы

фон Гофмансталь Гуго

Он останавливается с правой стороны, прислушиваясь.

Всесильно проникают они в душу,Давно желанным трепетом волнуют,В них жалоба печали бесконечнойИ бесконечность радостной надежды.Как будто с этих старых, тихих стенСтруится просветленной жизнь моя.Как матери приход, как появленьеВозлюбленной, как ласковый возвратДавно потерянного безнадежно,Так эти звуки сердце согревают.И молодости море вижу я,И вновь стою я, отрок, в блеске мая,Когда душою с миром я сливалсяИ ощущал стремлений бесконечность,Предчувствуя богатства бытия!Потом пришла пора моих скитаний,И в опьяненье я взирал на мир,И

розы рдели, и колоколаЗвенели чуждым, светлым ликованьем…Как все тогда дрожало чудной жизнью,Так близко пониманью и любви!Я, в восхищенье, чувствовал себяЖивым звеном в кольце великом жизни!В своей душе я предвкушал любовь,Которая питает все сердца,Я счастлив был сознанием блаженным,И сердце расширялось ликованьем,Как иногда, теперь, в летучем сне…Не умолкайте, звуки! Сердце жадноВас ловит и волнуется былым,Я жизнь минувшую переживаю,Веселой, теплой кажется она,Воспламенились нежные огни,Застывшие движенья растопили,И разгорелись, и взлетают к небу!Охвачен звуком совести начальной,Младенчески-глубокими тонами, —Спадает гнет тяжелого познанья,Нагроможденный долгими годами.И жизнь, которой я почти не ведал,Звенит издалека победным звоном, —Со всем своим значеньем бесконечным,Простая и могучая в дарахИ там, где отнимает и лишает.

Музыка умолкает почти внезапно.

Умолкло то, что сердце взволновало,Где в человечески-понятном слышалЯ голоса божественные! Тот,Кто вызвал этот чудный мир случайно,Теперь стоит с фуражкой, подаяньяОн ждет – бездомный, поздний музыкант!

У окна, справа.

Здесь нет его внизу. Как странно это!Но где же он? Взгляну еще сюда.

В то время, как он идет к двери направо, занавес тихо откидывается, и в дверях появляется Смерть со смычком в руке, скрипка висит у нее у пояса. Она спокойно глядит на Клавдио, который в ужасе отступает.

Безумный трепет леденит меня!Когда так чудны были звуки скрипки,Зачем же вид твой ужас возбуждает?Дышать мне трудно, волосы встают,Уйди! Ты – смерть. Зачем пришла сюда?Уйди! Мне страшно, я кричать не в силах…(Падает.)Нет воздуха… я падаю… слабею…Уйди! Кто звал тебя, впустил ко мне?Смерть. Откинь твой страх наследственный и встань.Я не страшна, я не скелет сухой:Из рода Диониса и ВенерыВеликое ты видишь божество.Когда в прекрасный, тихий летний вечерЛист упадал в сиянье золотом,Я веяньем своим тебя касалась,Которым я ласкаю все, что зрело.Когда переполняли душу чувстваМогучими и теплыми волнами,Когда в огне внезапных содроганийОгромный мир тебе родным казался,Великому отдавшись хороводу,Ты ощущал, как близок ты вселенной, —Во всякий истинно-великий час,Когда твоя земная оболочкаГорела трепетом – я прикасаласьСвященною, таинственною силойК незримым глубинам твоей души. Клавдио. Довольно. Я приветствую тебяДушой стесненной.Небольшая пауза.Ты зачем пришла?Смерть. Одну лишь цель имеет мой приход.Клавдио. Я ждать еще могу. Упившись соком,Осенний лист на землю упадает.Оставь меня. Я не жил до сих пор.Смерть. Как все, ты в жизни шел своим путем. Клавдио. Как сорванные

травы луговыеПотоком увлекаются глубоким,Так ускользали молодые дни,И я не знал, что это – жизнь уходит!Потом стоял я у решеток жизни,Чудес я жаждал в сладостном томленье,Желая страстно, чтоб они взлетели,Как молнии средь величавых туч!Я ждал напрасно, наконец утратилБлагоговение пред тайной жизни,Забыл, чего желал так жарко прежде,Тупым оцепенением охвачен.Смущенный мглою, вечно угнетенный,Окованный досадным раздвоеньем,Отдаться чувству больше неспособный,Я охладел – и никогда ужеНе разгорался внутренним огнем,Великою волной не увлекаем.Я на пути своем не встретил бога,С которым человек в борьбу вступает,Чтоб Он его благословил потом. Смерть. Тебе была дана земная жизнь,Чтоб мог ее прожить ты по-земному.У вас в сердцах течет великий дух,Он вам велит вдохнуть соотношеньеВ безжизненный хаос, чтоб из негоВы создали себе прекрасный садДля счастья, огорчений и труда.И горе тем, кто этого не знает!То властвуют, то сами служат люди,Броженье молодости дух теснит,Вы плачете во сне и в утомленье,Но все вперед стремитесь вашей волей,Согреты теплой жизненной волной,Тоскуете, в отчаянье дрожите —И, зрелые, вы падаете все в мои объятия. Клавдио. Оставь меня!Еще я не созрел, еще не жил!Не стану больше дни терять в унынье,Цепляться стану я за нашу землю,Глубокая тоска меня волнует,Она кричит во мне, взывает к жизни!Мой страх порвал старинные оковы —Я чувствую, что жить могу! Уйди!В порыве безграничном, всей душоюЯ привяжусь к земному. Ты увидишь,Что люди станут для меня родными,Не куклами, не жалкими зверями,Они заговорят с моей душой,Проникну я в их радости и скорби,И верности, опоре целой жизни,Я научусь – и пусть добро и злоВладеют мною, как людьми другими!Я стану весел, стану дик и смел,И мертвенные маски оживятся.Я на пути своем найду людей,Я научусь давать и брать отважно,Я буду властвовать и подчиняться.

Замечая невозмутимое спокойствие на лице Смерти, с растущим страхом.

Поверь, я ничего не испытал!Ты думаешь, что я узнал любовьИ ненависть? Знакома только мнеИгра обманных слов, притворных чувств!Смотри, я покажу. Вот письма, вот…

Торопливо выдвигает ящик и вынимает связки старых, тщательно сложенных писем.

Слова любви здесь, жалобы и клятвы,Ты думаешь, я чувствовал, как эти,На их любовь любовью отвечал?

Бросает связки писем к ногам Смерти, так что отдельные листки разлетаются.

Бери! Играя чувствами своими,Я думал о себе, я презиралСвященную поддержку этой жизни,Чужим я заражался настроеньем!И все прошло без смысла, без страданья,Без счастья, без злобы, без любви!Смерть. Безумец! Научись же пред концомЦенить богатство жизни! Встань сюдаИ молча слушай, как любовь земнаяДругих детей земли переполняла,А ты один остался нем и пуст.

Смерть несколько раз проводит смычком по струнам скрипки, как бы призывая кого-то. Они стоят у дверей спальни на авансцене справа. Клавдио стоит в полутьме налево у стены. Из дверей справа выходит Мать. Она не очень стара. На ней длинное черное бархатное платье, черный бархатный головной убор с каймою из белых кружевных оборок, обрамляющих лицо. В тонких бледных пальцах она держит белый кружевной платочек. Она тихонько выступает из дверей и беззвучно ходит по комнате.