Драмы

Штейн Александр

Козловский. Скрыться, скрыться.

Рилькен. Спокойнее. У меня алиби — дипломатическое. Международный Красный Крест.

Баронесса. Алиби, Сева, — революция! Боже, как он наивен, зачем он вернулся...

Козловский. Спрячьте его.

Снова звонок.

На черную лестницу, там есть выход...

Рилькен. Я не забыл. (Не торопясь, поправив по дороге покосившуюся

гравюру, уходит в глубь квартиры).

Звонок еще резче. Баронесса с ужасом взглянула на Козловского. Идет открывать. Козловский садится к буржуйке, помешивая угли. Баронесса возвращается с Гущей. Гуща вооружен, подбородок перевязан.

Баронесса (радостно, Козловскому). Оказывается, голубчик, за вами. (Гуще). Вот... гражданин... военспец.

Гуща молча козыряет. Баронесса уходит в глубь квартиры очень веселая.

Козловский. Слушаю вас, друг мой.

Гуща. Гражданин Козловский, готовы ли вы служить новой революционной власти?

Козловский. Нельзя ли ясней, мой друг?

Гуща. Час назад образован революционный комитет Красного Балтийского флота, коротко — ревком. Председателем избран военный моряк Петриченко. (Толкнул себя в грудь). Член ревкома Гуща.

Козловский (чуть иронически). Весьма приятно. Чем могу быть полезен?

Гуща. Ревком зовет вас. Как спеца-артиллериста.

Козловский (чуть иронически). И только?

Гуща. Стихия нас выдвинула, гражданин Козловский. Патентованных политиков, которые на три аршина под землей все видят, — таких у нас нет и не ищите. Матросы — сыны стихии. И офицеров тоже среди нас не ищите. Военморы у штурвала. Наш путь усеян рифами. Но этот путь ведет к фарватеру.

Козловский. Но все-таки — чего вы хотите?

Гуща. Чего хочем?

Козловский. Ну хочете?

Гуща. Хочем свободных Советов. Раз. Но без коммунистов — два. Хочем белую булку — рубль штука, — не миллион. Партия коммунизма ощипала город и деревню до последнего пера, так было, так не будет. Изменили идеям. Вез дома Романовых, гражданин Козловский, но и без Ленина. Без коммунистов, но и без погон золотых. А советская власть — оставайся, мы за нее свою рабочекрестьянскую кровь пролили. Ясно тепёрь?

Козловский. Более или менее.

Гуща. Нас Петроград поддержит, Россия. Соберем силу на кораблях — и айда открыто на Якорную. Так через недельку.

Рилькен (внезапно

выходя). Завтра.

Гуща (хватается за оружие). Кто?

Рилькен. Замешкаетесь — раздавят.

Гуща. Кто, задаю вопрос?

Козловский. Хозяин квартиры. Вернулся.

Гуща (мрачно). Не рано ли?

Рилькен. Поздно. (Вынул из тулупа газету). Извольте прочитать. (Дает Козловскому). Вслух, прошу. Вот тут.

Козловский (разворачивает газету, читает). «Les canons du dreadnought regardent sur Petrograd».

Рилькен. «Пушки дредноутов смотрят на Петроград». Это пишет «Эко де Пари», официальный орган французского генерального штаба. Замешкаетесь — раздавят. Завтра!

Гуща (недобро). Быстрый. Из военных?

Козловский. Направлен Международным Красным Крестом.

Гуща. Медик, что ли?

Козловский. Видите ли, мой друг...

Рилькен. Генерал, хватит играть в бирюльки. Это недостойно. (Гуще). Вы, как я понял, член нового русского правительства? А я — русский морской офицер, капитан первого ранга, командовал дредноутом «Севастополь» до семнадцатого года, участвовал в войне против немцев, за что и...

Гуща. Барон Рилькен?

Рилькен. Барон Рилькен.

Гуща. А нам баронов больше не надо. Свергли трехсотлетнее иго, теперь свергаем трехлетнее. Кто хочет царские погоны из нафталина, не будет такого, извините, прямо, по-матросски. Газетка где? Так и написано — про кронштадтские пушки? Откуда пронюхали? Дайте-ка. Будет доложено революционному комитету. Гражданин Козловский, так как — да или нет?

Козловский. Что ж... (Пауза). Да.

Гуща. Будет доложено. (Рилъкену). И про ваше прибытие.

Рилькен. Доложите — ждать нельзя. Вино откупорено — его надо пить до конца.

Гуща. До вина еще далеко — обходимся денатуратом.

Рилькен. Сомнут! Только — завтра! Только — завтра!

Гуща. А вы не диктуйте. (Козловскому). Ждем на «Севастополе».

Козловский молча кивает. Козырнув небрежно Рилькену, Гуща уходит. Молчание.