Драмы
Шрифт:
Полудин. Как же! Садитесь, пожалуйста. На первомайском балу в клубе министерства три года назад. Вы были в красном платье с газовым шарфиком на шее. Очень изящно. Видите, я вас запомнил, а вы меня нет...
Александра Ивановна (глядя па Полудина внимательно и серьезно). А я вас вчера во сне видела.
Полудин. Меня? Полно...
Александра Ивановна. Вы совершенно такой же, каким я вас представляла. Только пальтишко было на вас летнее и седой щетиной заросли. (Пауза).
Полудин. Странные несколько вам сны снятся. Да-да. (Подошел к приемнику, нервным движениелг повернул выключатель. Музыка).
Александра Ивановна. Правда, не лгу.
Полудин (холодно усмехнулся). А все-таки подали?
Александра Ивановна. Подала.
Полудин. Ну что ж. (Прикрутил регулятор, музыка стала тише. Вынул портсигар). Курите? А супруг бы и не подал. Не подал, а?
Александра Ивановна. Нет.
Полудин. Ненавидит? Люто?
Александра Ивановна. Да, он вас не любит.
Полудин. Поверьте, все гораздо сложней.
Александра Ивановна. Не думаю.
Полудин. Все гораздо, гораздо сложней. (Заходил по кабинету взад-вперед). Вы, Александра Ивановна, всё, что тут происходит, его глазами видите. Естественно. И с его слов. А никто не знает, что Полудин сделал для вашего мужа... в крутую минуту... когда судьба его решалась...
Александра Ивановна. Вы? Для Алексея Кузьмича?
Полудин (помолчав). Не будем об этом говорить. (Печально усмехнулся). Авось на том свете Полудину зачтется. Ах, Александра Ивановна, дорогая моя... А зачем, как полагаете, я повесточки Алексею Кузьмичу шлю? Зачем о нем с министром беседую? С вами? Еще кое с кем...
Александра Ивановна. Ия думаю: зачем?
Полудин. Жизнь наша полна противоречий, дорогая Александра Ивановна. А не может случиться так, что Полудину хочется сохранить вашего супруга? Сохранить, понимаете? Впрочем, я вам больше ничего не скажу. Точка, да-да. А супруг ваш в райкоме встретил — не поздоровался. А я туда не по своему хотению пришел — партпоручение выполнял. Виноват — склони голову... А он ничего на себя не берет и еще людей, которые ему добра желают, оскорбляет. Даже тех, кто ценит его, против себя восстановил.
Александра Ивановна. Да. (Пауза). Может быть. (Пауза). Может быть. Алеша кого хочешь против себя настроит. Есть у него эта противная черта.
Полудин. Есть, есть, Александра Ивановна. Будем правде в глаза глядеть.
Александра Ивановна. Резок. Часто преувеличивает. Обидит запросто.
Полудин. И больно.
Александра Ивановна. Даже домашние... любят,
Полудин (задумался). Да, многие, многие не подадут... (Вдруг). Звонят вашему супругу? Друзья, сослуживцы?
Александра Ивановна. Как кто. Есть, кто звонит и утром и вечером — и раныне-то никогда так часто не звонили...
Полудин. Чуткость, да-да. Это неплохо, это очень неплохо.
Александра Ивановна (кивнув). Рад каждому звонку, словно ребенок. Иногда, коли у него с сердцем неважно...
Полудин. А бывает?
Александра Ивановна (кивнув). ...беру грех на душу, привру, поклонюсь ему от того, кто и думать про него позабыл. Так он просияет, с дивана соскочит — к столу. Вытянет свою лампу — и ну до рассвета...
Полудин (сочувственно). Да, да. А чем же он так... увлекается?
Александра Ивановна. Все Пронину помогает.
Полудин. A-а... (Пауза). Скажите, Александра Ивановна, туговато вам живется?
Александра Ивановна (помолчав). Держимся.
Полудин (сочувственно). И все-таки туговато?
Александра Ивановна. Были кое-какие сбережения на книжке. Алеша несколько премий получил, не все растеклось. Дочка стипендию приносит, парень стал прилежней — и ему дали. У родственника одного заняли — от Алексея Кузьмича по секрету.
Полудин (сочувственно). Крутитесь в общем.
Александра Ивановна (улыбнулась). Кручусь. Это бы все побоку, на душе бы легкость! А то ведь не только Алексей Кузьмич — вся семья жизнью не живет. я как могу креплюсь, хожу, даже улыбаюсь, а порой... Сын — ночи черней, девушка моя ходит по всем инстанциям — тоже от отца по секрету.
Полудин (с усмешкой). Ходит, ходит, даже у нас тут слышно, как она ходит. Молодо-зелено. И попусту, между прочим. Только отцу усложняет...
Александра Ивановна. Лито говорю — не надо ей соваться не в свои... (Вдруг). А почему усложняет?
Полудин (выключил радио). Потому, что надо с этим кончать, дорогая моя Александра Ивановна. Ему хуже, если он будет лежать на диване и переживать. Ему надо работать, Александра Ивановна.
Александра Ивановна. Так ведь не его воля...
Полудин. Его, его! Ему надо служить. Зарплата два раза в месяц! Дети не должны в наше время испытывать трудности. К тому же и получается как-то нескладно. Нехорошо. Будто он в бедах своих обвинить хочет... не знаю кого... Советскую власть, что ли... куска хлеба, дескать, лишили. Демонстрация, да-да.