Драмы

Штейн Александр

В дверях неожиданно просунулась голова Полудина.

Полудин. Прошу прощения, но в час мне надо быть у министра.

Малютина. А может, до другого раза, товарищ Полудин? Я ведь людей вызвала... И в папке вашей ведь о Дымникове материалы, а не о Хлебникове... Кстати: он что, осужден, этот... Дымников?

Полудин. Полагаю, не вам меня об этом спрашивать, товарищ Малютина.

Малютина. Но вы-то сами имеете данные?

Полудин. Товарищ

Малютина, зачем это? Тайны есть и у вас и у нас.

Малютина. У кого это — «у нас»?

Полудин. Ну хотя бы в нашем управлении кадров.

Малютина. Я сама семь лет работала по кадрам и никогда не слышала, что в управлениях кадров есть тайны от партии.

Полудин (вежливо улыбнулся). А ведь вы, товарищ Малютина, еще не партия.

Малютина (помолчав, тихо). Вас послушать, в нашей стране не кадры решают всё, а управление кадров. И нормы партийной жизни тоже не для вас существуют?

Полудин. Я их никогда не нарушал.

Малютина (спокойно). Может быть. Очевидно, я ошиблась, и не вы топали ногами на члена партии Чижова, требовавшего слова... и не вы предостерегали, что все окажутся в позорном положении, если Хлебникова, как вы выразились, вовремя не исключат. И челябинскую группу пугали не вы за то, что она отказалась включить вас и Быкову в группу мастера Пронина и продолжала консультироваться у Хлебникова... А Быкова возьми да и сама приди в МК... (Пауза). Час дня. Вы не опоздаете к министру, товарищ Полудин?

Полудин (задумчиво). Что ж, товарищ Малютина. Дерешься — где-то силы удара и не рассчитаешь. Где-то увлекся Полудин. В чем-то перегнул. Жизнь учит. Но бдительность, товарищ Малютина, бдительность! Не спешите обелять Хлебникова, не спешите!

Малютина. Виноват Хлебников — не сомневайтесь, он понесет наказание. (Пауза). И про бдительность вы вспомнили правильно. Иные забывают о ней, а вокруг нас еще не так мало нечисти, чтобы...

Полудин. Ох, не так мало, товарищ Малютина, да-да!.

Малютина. ...чтобы мы позволили это оружие не к тем, против кого надо, применять,., чтобы мы позволили пустить нас по ложному следу.

Пауза.

Полудин. Есть о чем подумать, да, да.

Малютина. Разрешите, я подпишу вам пропуск? (Дергачевой). И ваш, будьте добры. (Подписывает, однако, лишь первый пропуск, провожает Полудина до дверей, возвращается, садится).

Дергачева (медленно поднимает голову). Сплоховала я...

Малютина молчит.

Когда его ждать, решения?

Малютина (задумчиво).

А может быть, и не надо никакого решения? (Пауза). Может быть, у всей партийной организации есть потребность самой вернуться к делу Хлебникова?

Пауза.

Дергачева (медленно). Может быть.

Малютина (тихо). Может быть, и у вас, Анна Семеновна, есть такая потребность?

Дергачева (еще тише). Может быть.

Малютина. Предварительно я уже докладывала дело Хлебникова. Насколько я понимаю, партколлегия будет склонна именно к такой точке зрения. (Подписывает пропуск). Вот, пожалуйста. (Отдает пропуск Дергачевой, провожает ее до дверей, возвращается, садится. Задумалась).

Стук в дверь.

Входите.

Входит Хлебников.

Садитесь, товарищ Хлебников. Садитесь, пожалуйста.

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

КАРТИНА ШЕСТАЯ

В столовой Хлебниковых. Нет массивной пепельницы на рабочем столе, чайного сервиза на полубуфете, ковра на полу. Кто-то уезжает — раскрытый чемодан у дивана, рядом с ним пакеты, свертки, перевязанные стопки книг. У окна Степан и Марьяна. По радио передают «Патетическое трио» Глинки. Вошел из другой двери Павлик.

Павлик (мрачно оглядел обоих). И не звонил?

Марьяна. Нет.

Пауза.

Степан. Пошли заниматься?

Павлик (помолчав). Охота мне кому-нибудь морду набить. Знать бы — кому... (Ушел обратно).

Степан. Да.

Марьяна. Утро все на диване лежал с ногами, глаза открыты. «Чего ты, Павлик?» Молчит. Неужели сломало его?

Степан. Сломало? Нет. Пожалуй, собрало.

Марьяна. Может, и собрало. (Грустно улыбнулась). Мама сказала бы: не было бы счастья, да несчастье помогло. (Пауза). Вон буквы светятся. Словно бы льдинки зеленые. Трубная? Или Красные ворота! Только в Москве такие смешные и милые названия: Палиха, Арбат, Сивцев Вражек. В каждом городе должно быть свое. В Ленинграде — Невский проспект. Ленинграду идут проспекты. А там, видишь, часы освещены снизу? Площадь Маяковского. Наши девчонки сегодня в зале Чайковского. Люди ходят в театры... (Пауза). Хоть бы сегодня с этим все кончилось, Степа... Навсегда из памяти, из сердца вон, словно бы не было. Почему ты молчишь?