Драйв Астарты
Шрифт:
Бывший шеф INDEMI замолчал и принялся раскуривать снова потухшую сигару.
– Так… – произнесла Пепе. – А что, если одни почти канаки пошли войной на других канаков? Скажем, бразильцы на перуанцев?
– Канаки, – ответил он, – сами по себе друг на друга войной не ходят. Как учит нас политэкономия, это делают оффи. Но вопрос понятен: бразильские оффи решили захватить территорию, контролируемую перуанскими оффи. Мало того, мы с этими бразильскими оффи ещё связаны экономическим договором. Какие наши действия? Отвечаю конкретно: сделать то, что в наших силах, чтобы неизбежный и понятный результат был достигнут
– Хм… Значит, в Перу действовал меганезийский диверсионный контингент?
– Может быть да, – ответил Андерс. – А может быть, нет. Верховный суд не стал углубляться в эту тему. Но факт таков: количество жертв войны за южное Перу не превысило количество жертв дорожных происшествий в Лиме за неделю.
– Кажется, я поняла… – Пепе покрутила в руке кофейную чашку. – Как бы, даже и возразить нечего. А что с тиморской войной? Неужели было невозможно избежать мясорубки 17 марта? Я знаю, что ты в тот момент уже… Гм…
– …Сидел под арестом в Хониаре, – подсказал он.
– Да. Но ведь всё было известно заранее. Почему какой-то небольшой контингент, который то ли был, то ли нет, не зачистил верхушку этого долбанного «Тахрира»?
– Потому, – ответил экс-полковник, – что никто не взялся бы предсказать последствия такого шага. До своего поражения в тиморской войне лидеры «Тахрира» составляли единое целое с влиятельным блоком фундаменталистов в парламенте Индонезии. В случае, если бы в дело вмешался наш контингент, этот блок продавил бы решение об отправке регулярной армии на помощь «Тахриру». Но на то, чтобы отправить армию воевать на стороне «Тахрира» против волонтеров, у них явно не хватало голосов.
Пепе Кебо сделала глоток кофе и снова почесала макушку.
– В итоге, теперь нет ни «Тахрира», ни этого блока, а есть религиозно-нейтральная полувоенная диктатура клана Бану-Сай, так?
– В общих чертах так, – подтвердил Андерс. – Я не хотел бы вдаваться в детали…
– Это понятно, – она кивнула. – Кто-то что-то на кого-то разменял… Райвен, а как ты прокомментируешь решение Верховного суда по «Делу о заговоре INDEMI»?
– Как тебе сказать? Конечно, неприятно, когда тебя обклеивают перьями, объявляют пингвином и лихим пинком отправляют в Антарктику. Но вряд ли суд мог поступить иначе. С точки зрения среднего гражданина страны, комсостав INDEMI заигрался в секретные операции так, что цена ошибки в этой игре стала слишком велика. Лично я уверен, что мы не допустили бы ни одной серьезной ошибки, но это всего лишь мое мнение, и я не могу его доказать. А вдруг бы мы действительно ошиблись?
– А если бы вы объяснили суду про «Баллисту»?
– Зачем? Чтобы спасти себя от неприятностей ценой проекта, который… Я не хочу впадать в патетику. Надеюсь, сейчас все и так понятно.
– Но сейчас суд мог бы пересмотреть дело, – заметила Пепе.
– Возможно, и так, только зачем мне это? В работе разведчика я уже достиг своего профессионального потолка. Выше «Баллисты» я никогда не смог бы прыгнуть, а поменять род деятельности самостоятельно мне было бы сложно. Так что суд, в определенном
– Я не ворчала, что твоя бывшая работа – кошмар, – возразила Аста, – я только была категорически против, чтобы ты занимался ей с утра до ночи.
– Допустим, это так, звездочка. Но в отношении моей новой работы ты вообще не ворчишь, значит, она тебе кажется более симпатичной.
– ещё бы, – согласилась Аста. – Но мне не нравится, что ты сидишь на каторге.
– Ты будешь смеяться, но это мне тоже не нравится, – ответил он.
Аста хмыкнула и повернулась к гостье.
– Детка, не делай слишком серьезное лицо. Такой симпатичной девушке, как ты, это совсем не идет. И возьми ещё кусочек пирога, только, пожалуйста, не запихивай его целиком в рот, а то мне страшно за твое пищеварение.
– Спасибо, – сказала Пепе и откусила немного от дольки пирога. – Райвен, а можно спросить твое мнение о новом шефе INDEMI, или это против этики?
– Это нормально, – ответил Андерс. – Другое дело, что мое мнение о Жераре Лаполо довольно субъективно. Я считаю, что он слишком экстравагантен для этой работы. Многогранная и совершенно непредсказуемая личность. Причем, не одна.
– В каком смысле, не одна?
– В прямом. Лаполо всегда был несколькими людьми, причем все его Альтер-эго представляли собой полноценные и очень разные личности.
– Ты хочешь сказать, что он шизофреник? – Осторожно предположила Пепе.
– Ничего подобного, – возразил Андерс. – Просто он привык работать с глубокими легендами прикрытия. Настолько глубокими, что настоящего Жерара Лаполо не существует вовсе. Бессмысленно даже спрашивать, какой он на самом деле.
– На самом деле, – сказала Аста, – он интересный дядька, но полный отморозок. Он считает, что наш океан – это не только Moana te Uta-Ru-Hiva, а вообще весь мировой океан, без исключений. Он не только считает так, но и действует в соответствии с.
– Звездочка, откуда ты знаешь, что делается внутри семи голов Жерара-Рулетки?
– Оттуда, что во всех семи варится одинаковая каша. Кстати, Райв, а почему ты не кушаешь пирог? Я, вообще-то, хотела бы знать твое мнение о нем.
Экс-полковник произнес что-то вроде «умгм» и быстро схватил ломтик пирога.
– Вы тут такого наговорили, – заметила Пепе. – Даже как-то неспокойно на сердце.
– Не волнуйся детка, – Аста похлопала её по затылку, – Лаполо и сам знает о своих тараканах в головах. Не случайно он предложил суду создать комитет экспертов – волонтеров. Кажется, их уже штук сто. Можно надеяться, что при таком численном превосходстве они оттащат его за хвост, если он слишком разбежится.
– Пирог – чудо! – Сообщил Андерс. – А что касается экспертов – волонтеров, то это, конечно, хорошая идея. Но Жерара-Рулетку не сможет контролировать даже тысяча экспертов. Не будет спокойной жизни. Я ставлю 20 фунтов против хвоста селедки: о каждой следующей авантюре Рулетки мы будем узнавать только после её финала.
Пепе вздохнула и заключила:
– По-моему, вы надо мной немножко издеваетесь.
– Конечно! – Подтвердила Аста. – Мы всегда приглашаем гостей именно для этого.