Драйв Астарты
Шрифт:
– Обычно потом мы их съедаем, – серьезно добавил Райвен, – но для представителей прессы делаем исключение, потому что с прессой лучше не ссориться.
– Правильно, – одобрила Пепе. – Нас, репортеров, нельзя есть. Мы вредные. А раз вы вспомнили, что я – пресса, то давайте я спрошу про французских марсиан. Как они чувствуют себя в этой, мягко говоря, необычной для них обстановке?
– Примерно так же, как и наши, – ответил экс-полковник. – Разница климата между Океанией и Францией очень мала, если сравнивать с Антарктикой, так что адаптация проходит примерно одинаково, и занимает у здоровых ребят примерно декаду.
– Я вообще-то про психологию, – уточнила гостья.
– А я педант, – ответил он. – Сначала про климат, потом про интерьер, а уж
– В этом что-то есть, – заметила Пепе, – никто не сможет создать психологическую проблему более качественно, чем сами психологи, профессионалы в этом деле.
Аста презрительно фыркнула.
– Если они профессионалы, то я – кенгуру.
– Звездочка, они же не виноваты, что им дали такой опросник, – возразил Андерс.
– Ага! – Произнесла Пепе, – канакам дали европейский опросник по психологии.
– Им дали анкету с полутора тысячами вопросов, – уточнил экс-полковник. – По их правилам, на каждый вопрос надо было отвечать «да» или «нет», и только в самых крайних случаях – «не знаю». Все шестеро наших марсиан оказались совершенно патологическими субъектами: самовлюбленными, безвольными, невротичными, агрессивными, асоциальными субъектами с сексуальными расстройствами. Двое французских психологов сообщили мне это под большим секретом. Они вообще не понимали, как такие люди оказались в марсианском экипаже и что теперь делать.
– …И ты оказывал психологом психологическую помощь? – Предположила Пепе.
Райвен Андерс утвердительно кивнул.
– Примерно так. Я пригласил обоих психологов и одного парня, который по тесту получился самым отъявленным маньяком. И мы прошлись по этой анкете. Вопрос: «Иногда я готов убить человека за его неправильное поведение». Ответ: «Да». Этот парень несколько раз был в военном патруле в горячих точках, и обязан был в ряде ситуаций стрелять в людей, ведущих себя «неправильно». Другой вопрос: «Люди, находящиеся вокруг, хотят украсть мои ценные идеи». Ответ: «Да». Для нормального канака так и должно быть. Если у одного человека возникла ценная идея, то другие захотят попользоваться этой идеей. Но для европейского психолога ответ «Да» на подобный вопрос указывает на два синдрома: преследования и сверхценной идеи. Следующий вопрос: «У меня были проблемы из-за моего сексуального поведения». Парень ответил: «да» – однажды он подрался в кабаке из-за девчонки и угодил в полицию. По его логике, это проблема именно из-за сексуального поведения, хотя европейские психологи имели в виду нечто совсем иное, из их системы табу. А вот наиболее фееричный вопрос: «У меня бывали такие провалы в сознании, когда мои действия были прерваны, и я не понимал, что происходит вокруг меня». И парень абсолютно честно отвечает: «Да», поскольку один раз неудачно приземлился после прыжка с парашютом, а другой раз получил легкую контузию от взрыва мины. Но психологи поняли это так, что он (с учетом предыдущего) полный психопат.
– И как? – Спросила Пепе, – психологи смогли адаптироваться к нашей психологии?
– Не знаю, – ответил Андерс. – Но они больше не пристают ко мне с этой ерундой.
– Хм… А кто реально занимается психологической совместимостью экипажей?
– Я, – лаконично ответил он.
…
13.
=======================================
В полумиле от яхт-харбора Оинафа на северно-восточном берегу Ротума (крайнего северного острова округа Фиджи) лежат два миниатюрных островка: Хауануи (принадлежащий нативным утафоа из клана Атоаэ) и Хауаити (арендованный без ограничения срока гражданином Хагеном Клейном). Ширина пролива между этими островками всего сто метров, так что у 16-летней Эуни Атоаэ, дочери tahuna Атоаэ Эфиака, даже и мысли не возникло взять лодку. Она разделась, повесила lavalava на крючочек около входной циновки fare, застегнула на левом предплечье матерчатый браслет с woki-toki, вошла в воду и заскользила сквозь слабые волны под углом к скалистому юго-восточному берегу Хауаити. Юная утафоа не собиралась царапать любимые пятки, лазая по скалам. ещё чего! Вот обогнуть по морю миниатюрный островок и выйти из воды с запада, у причала fare дяди Хагена, это другое дело.
– Обалдеть, какая классная девчонка! – Вынесла свой вердикт Люси, наблюдая за этим заплывом с крыши-террасы кубического дома Клейна (этот дом в прошлой жизни был капониром Народного флота Конвента Меганезии, отсюда и конфигурация).
– Ты красивее, – лаконично ответил Хаген.
– Да ну… – Буркнула она, и потерлась щекой о его плечо.
– Субъективный факт, – сказал он, – так что спорить со мной не получится.
– Тогда я не буду. Слушай, а она достаточно сильная tahuna-hine?
Клейн неопределенно качнул головой туда-сюда.
– Сложный вопрос. Эфиак утверждает, что у Эуни есть akumana-te-tupuna, однако признает, что у нее совсем мало опыта.
– Ситуация… – Задумчиво произнесла Люси.
Ситуация возникла в связи с фирмой «DiproX» (Окленд, Аотеароа – Новая Зеландия), а точнее – с филиалом «DiproX» на Ротума, или, ещё точнее – с Акава Фуро, директором этого филиала. Когда пришло известие, что киви продали контрольный пакет фирмы «DiproX» некой исландской кинокомпании «Scandia Screen», Акава Фуро, 28-летний иммигрант из Японии, уже 10 лет живущий на Ротума и создавший здешний филиал «DiproX» с нуля, погрузился в депрессию. Акава засел дома и перестал выходить на работу. Джо Джитоу, второй менеджер филиала, разумеется, подменил его, но весь маленький персонал ротумского «DiproX» был обеспокоен. Акава Фуро – парень талантливый и креативный, но мягкий и тактичный. По ходу, у него психотравма. Разумеется, хотелось помочь ему, но, с другой стороны, нехорошо лезть без спроса к человеку, у которого свое виденье жизни. День-другой-третий сотрудники филиала решали так и сяк, но 3-го августа пришел телекс следующего содержания:
«Дирекции филиала Ротума. Просим обеспечить прием президента кинокомпании «Scandia Screen», м-ра Экхелма, и продюсера м-с Ларквист 5.08. в 14.00».
После этого коллектив сотрудников дружно пришел к выводу: Джо Джитоу следует обратиться за помощью Хагену Клейну, дизайнеру роботомоторики. Хаген Клейн не особенно часто физически появлялся в офисе филиала в Матуса (хотя от его fare на Хауаити до Матуса-харбор было всего-то 6 миль на лодке на запад вдоль северного берега). Тем не менее, Клейн был персонаж известный и симпатичный, а главное, он приходился по обычаю родичем одному tahuna, колдуну клана нативных утафоа…
4-го августа (т. е. вчера) Джитоу и Клейн пообщались и кое-что решили…
…
Эуни Атоаэ выбралась на маленький каменистый пляж у пирса, энергично тряхнула головой так, что угольно-черные волосы, только что казавшиеся мокрой купальной шапочкой, превратились в нечто почти пушистое, и ослепительно улыбнулась.
– Aloha, дядя Хаген и Тётя Люси. Я – вот.
– Чего так официально, Эуни? – Люси игриво ткнула пальцем в живот «племянницу» (которая была на 3 года старше «тети»).