Драйв Астарты
Шрифт:
– Как бы, – ответил Ринго, – агротехнические машины у нас в перспективе.
– Ага, понятно, – юный утафоа-упаики подмигнул ему.
– Мы реально собираемся это делать, – внесла ясность Екико.
– Доброе утро, – поприветствовал всех Дземе Гэнки, выходя на палубу и поправляя на ходу мокрые после душа волосы. – Извините, что я не встретил сразу. Мы думали, вы прилетите несколько позже, поэтому спали. Сейчас Хотару сварит какао и все такое.
– Это диспетчерская группа, кэп, – доложил Эланг. – А та большая летучая хреновина появится реально позже.
– С точностью до термина «хреновина» все верно, – добавил
– На самом деле имеется в виду блин-бублик? – Спросил японец.
– Да, – мастер-пилот кивнул, – и нам до полудня надо четко спланировать парковку и погрузочные работы. Типа, нетривиальная задача логистики, e-oe?
– E aha-o, – согласился субкэп корабля-кладоискателя.
– Hei foa! – Крикнула Кияма Хотару, появляясь на топ-мостике. – Пожалуйста, идите в кают-компанию. Я бросила на стол всякую закуску, а какао будет через пять минут.
…
16. Креативный подход к топонимике астероидов.
=======================================
Диоген-3, он же Грэйт-Диоген, он же Hivaete (страна-в-корзине) – надувной цилиндр 30 метров в длину и 20 в диаметре вращался вокруг продольной оси. Он делал чертову дюжину оборотов в минуту, и этого было достаточно, чтобы центростремительное ускорение придавало предметам на его внутренней поверхности вес, эквивалентный одной трети от земного – столько, сколько нужно для комфортного самочувствия. В большом цилиндре, как в матрёшке, располагался цилиндр почти вдвое меньшего диаметра и в полтора раза меньшей длины: «Лунное море» – прямоугольный бассейн размером 20x30 метров, длинный габарит которого был свернут в кольцо, а вода прижималась к дну за счет вращения. Название «Лунный» шло от веса. На этом расстоянии от оси вес равнялся одной шестой земного (как гравитация на Луне).
Для человека, находящегося «на грунте» (т. е. на внутренней поверхности большого цилиндра), прозрачное дно «Лунного моря» выглядело как сюрреалистическое небо. «Ландшафт» Hivaete в кольцевом направлении поднимался вверх и исчезал за этим небом, как за горизонтом. В осевом направлении «Ландшафт» был прямым и просто обрывался у торцов цилиндра. Зеленые лианы с крупными яркими цветами вились по легким сетчатым сооружениям между «грунтом» и «небом». При хорошо развитой фантазии можно было представить, что никаких торцов нет, а просто с этих сторон «ландшафт» переходит от культурного парка к сплошным диким джунглям.
У двух дюжин обитателей Hivaete, уроженцев Элаусестере, не существовало проблем с фантазией. Ещё летом (в смысле – календарным, земным летом) они адаптировались в этой маленькой сюрреалистической радиально-симметричной стране и декорировали жизненное пространство на свой вкус – в тех пределах, в которых это было возможно.
Разумеется, кроме жизненного пространства Hivaete обладала и технологическим пространством, около оси на обоих торцах цилиндра. От одного торца шёл коридор к расположенному вне цилиндра блоку двигателей. От другого – «главный коридор», соединявший Hivaete с двумя малыми «Диогеновыми бочками» и с «портативным космодромом». Главные события дня начались именно на этом космодроме, который больше всего
Для шести человек на «космодроме» было тесно, тем более, если двое из них одеты в объемные скафандры. Остальные четверо обходились только кислородными масками и костюмами компрессионной защиты (достаточная страховка на тот случай, если вдруг возникнут проблемы с герметичностью). Тесноту усугубляло наличие торпеды, которая висела в воздухе посреди рубки. Почему бы ей не висеть, если в этой части станции вес отсутствовал? Торпеда была раскрыта и готова к приему экипажа.
– Ну, мы, типа полезли? – Спросил парень в скафандре.
– Типа, да, – согласился один из одетых в кислородные маски, и добавил, – Виик, Тойо, Эоли! Держим капсулу… Анси, ты лезешь первая, Лемар – за тобой.
– Еру, я балдею, какой ты умный, – сообщила девушка в скафандре. – Я бы никогда не догадалась до такой оригинальной последовательности. Лемар, ты бы догадался?
– Я бы перепутал, – ответил её компаньон. – У меня такая карма… Тебя подсадить?
– Это намек, чтоб я не тормозила процесс? – Спросила она и аккуратно вплыла внутрь торпеды. – …Ну, пассажир, давай, занимай кормовое кресло.
– Прикалываться над партнёром нечестно, и в этом нет стиля! – Объявил он, вплывая в торпеду вслед за ней. – …Hei foa! Отправьте нас ласково и нежно!
– ещё один гений менеджмента, – прокомментировала одна из девушек и предельно точным движением задвинула панель на корме торпеды. – …Ну, что, взяли?
Четыре пары рук плавно задвинули торпеду в тубус того, что, по логике, следовало считать торпедным аппаратом. Еру закрыл люк, мимоходом глянул на индикатор, убедился, что там высветилось «ОК», и спросил:
– Анси, Лемар, вы готовы?
– А куда же мы денемся? – Раздался голос Лемара.
– Тогда поехали, – сказал Еру и нажал клавишу под индикатором.
Баллистический комп произвел расчет дистанции, углов и необходимой силы толчка. Внутри «космодрома» не почувствовалось вообще ничего. Толчок катапульты был плавным и несильным. Торпеда возникла за обзорным фонарем космодрома на фоне астероида Лингам, похожего на циклопическую скульптуру груши, очень небрежно высеченную из серого базальта. Дистанция до Лингама составляла примерно милю и скорости 5 метров в секунду для торпеды было вполне достаточно.
Сквозь прозрачную стенку торпеды приближающийся Лингам виделся во всей своей грубоватой красоте. Через 4 минуты уже просматривались зелёные столбики и ярко-желтые шнуры, натянутые между ними. Астероид был как будто упакован в сетку с ячейками шириной примерно сто метров. Эту оригинальную инсталляцию монтажный робот создавал пару недель, зато теперь по Лингаму, на котором ускорение свободного падения было менее миллиметра в секунду за секунду, люди могли передвигаться без риска улететь в открытый космос. Но до этого следовало ещё выполнить корректный лэндинг (точнее, лингаминг). Когда дистанция сократилась до трехсот метров, Анси, ориентируясь по лазерному маркеру, отмечавшему точку соприкосновения торпеды и астероида, подправила положение выдвинутых вперед демпферных лап торпеды. ещё минута… И касание. Три лапы, покрытые щеткой тонких металлических ворсинок, прилипли к каменной поверхности, а затем сжались и мягко погасили скорость.