Драйв Астарты
Шрифт:
– Это на спор, – перебила Скиппи. – А лирика это другое.
– В лирике важно, чтобы хотелось, – добавила Чуки. – Бывает, что технически что-то возможно, но не хочется. Поэтому люди очень редко занимаются сексом с другими животными, хотя со многими животными технически можно…
– Чуки! – Возмутилась Элвира. – Ну что ты такое говоришь, а?
– Я просто рассуждаю на счет секса людей с гуманоидами. Вот, Гисли… Не он сам, а генные инженеры из его фантастики… Приспособили людей к Марсу, и получились гуманоиды. Потом прилетает на Марс какой-то турист-землянин, хочет кого-нибудь склеить из туземцев и приходит в дансинг, или в Y-club, Смотрит – joder conio…!
Чинкл
– Стоп! Почему ты считаешь, что гуманоиды окажутся переделаны в такой концепт, который будет эротически отталкивающим? Какие аргументы?
– Ну… – Чуки задумчиво почесала себе спину. – В НФ-кино инопланетяне такие…
– …Что лучше трахаться с казуаром, – договорила Йи.
– С казуаром не получится, – возразила Скиппи.
– Я не сказала, что получится, я сказала, что было бы лучше…
– Девчонки! – Вмешалась Зирка. – Ну, что вы опять про…
– Стоп! – Снова произнес Чинкл. – Забудьте про инопланетных монстров из кино. Во-первых, они бездарно придуманы. Такие организмы нефункциональны, они чисто по эволюционным соображениям не могли появиться ни на какой планете. Во-вторых, имеются другие примеры фильмов, где инопланетяне вполне эротичные по нашим земным меркам. Гисли упоминал про синих ребят с острыми ушками и хвостом…
– Это тоже нереальные инопланетяне, – встрял Орквард. – Я говорил…
– Да. Поэтому, в-третьих. Мы рассматриваем инопланетян, созданных специально методами генной инженерии. Это уже не биоэволюция, а бизнес, и в нем действуют экономические правила. Вопрос: какого марсианина выгоднее делать: эротичного, сексуально привлекательного или такого, что Йи предпочла бы казуара?
Элвира театрально всплеснула руками.
– Док Кватро, ну теперь и ты на эту же тему…
– Спокойно, это была просто яркая иллюстрация к моему тезису. Разумеется, любой бизнесмен понимает: перспективнее будет гуманоид, который вызывает позитивные сексуальные эмоции. И только в такой проект будут инвестированы ресурсы.
– …И вообще, – продолжила она. – Ты говоришь о гуманоидах, как будто это товар, а, между прочим, они люди, хотя и переделанные!
– Гуманоиды, – возразил он, – это гуманитарный ресурс. Как и люди. И нам следует рассматривать их с позиции бизнес-выгоды. В частности, с позиции их собственной выгоды. Это единственный объективный подход. И инвесторам, и инвестируемому марсианскому обществу выгодны симпатичные марсиане. И они будут настолько симпатичны, насколько это позволят объективные требования природной среды.
– А насколько они позволят? – Спросила Кебо. – Ну я понимаю, Марс. Там, в общем, человеческая форма ничему не противоречит. А если, по методу Гисли, изобретать гуманоида для планеты, где минус 150 по Цельсию и топкие дождливые болота из жидкого этана? Или сплошной холодный океан под толстой ледяной коркой?
– Люди просто не полезут жить в это этановое болото или под этот лед! – Возразил математик. – Никому не приходит в голову жить здесь на Земле на дне Северного Ледовитого океана! Гуманоиды Оркварда – это идея только для планет, которые не радикально отличаются от Земли, и где не требуется радикально менять человека.
Пепе Кебо поцокала языком и побарабанила пальцами по мокрому парапету.
– А что, если идеалы человеческой эротичности понемногу изменятся? Шаг за шагом хабитанты где-нибудь на планетоиде Церера будут менять что-то у своих потомков
– Теоретически, – сказал Чинкл, – если контакты между Землей и колониями окажутся настолько слабыми, что колонисты превратятся как бы в изолированное племя, тогда действительно, особенности среды будут превалировать. Но такой сценарий не для Цереры, которая сравнительно близко, а для какого-нибудь Ктулху у Немезиды.
– Отличная идея! – Воскликнул Гисли. – Изолированная колония, в которой понемногу развились свои идеалы гуманоидной красоты и… Так… Надо подумать…
…
Кайемао Хаамеа посмотрел на один из маркеров на мониторе радара, быстро что-то прикинул в уме, затем взял в руку микрофон и произнес: «Info для тех, кто сегодня занимается ужином: ориентировочно через четверть часа транспорт пришвартуется к грузовому пирсу!». Почти немедленно после этих слов около маленького стадиона, расположенного недалеко от пристани, наметилось движение. Вскоре к пристани двинулись трехколесные фургончики: местное средство сухопутной доставки грузов. Стадион, как таковой, был с контрольного мостика не виден: по случаю дождя его закрывал стометровый зонтик (когда-то служивший оболочкой дирижабля). Под этот зонтик постепенно втягивались юниоры. До выступления Оркварда было полчаса, но предварительные пляски под techno-disco уже начались, судя по характерным звукам «Бэмс-уауа-блямс-тумм» (образующим танцевальные мелодии ультра-модерна)…
Ним Гок прислушался, попробовал отбить пальцами на столе ритм, и сообщил:
– Я не понимаю такой музыки. Мне она кажется немузыкальной.
– Я тоже не понимаю. По ходу, мы с тобой отстали от культурной жизни. Так всегда бывает. Когда мне было 14 лет, в моду как раз вошел «buzz-bang-rock». Ну, это типа такого: «Джжж-ааа-ззз-ооо-фррр!». Как бы, ветер в парусах. Слышал, нет?
– Нет, – признался красный комбриг.
– Ну, я тебе потом дам мой любимый диск. Папа удивлялся: Кай, тебе нравится этот кошачий визг? Он до сих пор не понимает, а мне до сих пор нравится, прикинь?
– А мне нравится клавесинная музыка, – сказал Ним Гок. – Наверное потому, что она нравится Элвире… Кай, ты собирался рассказать мне про Джентано Монтегю.
Мэр-король Атауро утвердительно кивнул.
– Значит, так. Этого субъекта неплохо знает мой дядя Лимолуа. Они встречались в прошлом феврале во время политического кризиса на Рапа-Нуи. Тогда Монтегю был советником Генсека ООН. Теперь ООН это вообще пустое место, и Монтегю ушел в секретариат Ассоциации Прогрессивных Стран (АПС). Он там высший советник по проблемам 4-го мира. Позавчера он прилетел на Атауро и стал приставать ко мне по поводу твоей особой зоны Матут. Конечно, я могу послать его на хрен, но надо ли?
– Что он хочет в зоне Матут? – Спросил Ним Гок.
– Типа, осмотреть газовые камеры и крематории, если они есть, – сказал Кайемао.
– А если их нет, то что?
– Тогда он напишет в рапорте про что-нибудь другое.
– А нам зачем это надо?
– Затем, что если в рапорте Монтегю окажется написано, что в зоне Матут все просто замечательно, то антикоммунистическое лобби в Австралии и в Аотеароа лишится инструмента PR-давления на ваших деловых партнеров.
– Это было бы полезно, – согласился красный комбриг, – но Монтегю так не напишет.