Драйв Астарты

Розов Александр Александрович

– Так… – Сказала она. – Если я правильно поняла, ты предлагаешь воспользоваться нахально объявленной рекомендацией наших девчонок.

– Нет, любимая! Я предлагаю воспользоваться гамаком. А перед девчонками мы совершенно не обязаны отчитываться. Мы можем им заявить, что читали прессу и любовались на факапов. И пусть они только попробуют задать нахальные вопросы! Я лично нашлепаю обеих по задницам, невзирая на их условно-семейное положение.

– Нет, милый! – Сказала она, сбрасывая саронг на спинку кресла-качалки, – если мы нашлепаем им попы,

то проявим неуверенность в себе. Поэтому, если они зададут нахальные вопросы, мы гордо ответим: «Ага, щас!». Кстати, ты умеешь подсаживать красивых женщин в гамак? Я могу и сама залезть, но романтичнее будет, если…

…

Почти выступающая над водой отмель на коралловом поле – это самое медитативное место на свете. Разумеется, при условии, что у вас имеется надувной рафт с навесом, защищающим от экваториального солнца.

– У нас осталось около часа, – сообщил Мак Лоу после того, как оба младенца были общими усилиями выкупаны на мелководье, вытерты и пристроены на кормежку.

– Глюкеан Утцлху! – Заявила Фэнг. – Ты обещал рассказать!

– Ладно. Обещал, так обещал. Кто помнит школьную химию?

– Наверное, я, – призналась Люси.

– Тогда для тебя не составит проблемы объяснить, что такое водный коллоид смеси гидроксидов кремния и алюминия.

– А что объяснять? Это такая фигня типа желе, которым можно что-нибудь склеить. Например, бумагу. Если потом не слишком трогать, то будет держаться.

– Правильно. Теперь давай запихнем это желе в большую колбу, накачаем туда смесь газов: водород, азот, метан, аммиак и водяной пар, и начнем методично пробивать это электрическими разрядами киловольт по двадцать, постоянно взбалтывая. Что будет?

– Это эксперимент Миллера – Юри, середина прошлого века, – почти не задумываясь, ответила Люси, – мы про него учили в 5-м классе и даже делали в лаборатории.

Молекулярный генетик неопределенно качнул головой.

– Ответ почти правильный, но не совсем. В том эксперименте состав газовой смеси несколько отличался, а в жидкой фазе была исходно только вода, а не коллоид. Но сходство с нашим случаем достаточно близкое. Итак: что же получится, а?

– Ну… – Она задумалась на минуту. – …Всякие аминокислоты, ещё спирт и сахар, и кусочки ДНК… Или РНК? Короче, те четыре фигни, которые в них все кодируют.

– Нуклеотиды, – подсказал Мак Лоу.

– Ага! – Обрадовалась она. – А потом всё это долго склеивалось и расклеивалось по естественному отбору, и получились самые простые микроорганизмы.

– Да, – согласился он, – примерно так представлял себе это Гарольд Юри, один из величайших физхимиков XX века… А его студент, Стэнли Миллер, придумал эту простую лабораторную установку. Кстати, студентом Юри был и Айзек Азимов, знаменитый фантаст, впервые поднявший тему Немезиды и жизни на планетах в её системе… Теперь, попробуем понять, чем отличается ситуация на древней Земле и ситуация на Ктулху.

–

Живой ветер Немезиды, – сказал Оскэ. – В смысле, поток водорода и метана, если я правильно понимаю, что вылетает из атмосферы Немезиды и попадает на Ктулху.

Мак Лоу вытащил из сумки сигару и утвердительно кивнул.

– Верно. Это одно важное отличие. На древней Земле свободный водород и метан в атмосфере исчезли за два миллиарда лет химической эволюции. На Ктулху эти газы постоянно поступают в атмосферу и связывают кислород, если он там появляется. Результат: совершенно другие химические условия. А что ещё?

– Я плохо помню, что там было в школе по химии, – произнес Хаген, – но, чисто по здравому смыслу, этот клейстер, который коллоид… Его не очень-то взболтаешь.

– Так-так, и что из этого следует? – поощрил его Мак Лоу.

– Что следует? Ну, что если какая-то клякса куда-то попала, то, скорее всего, она и останется в этом самом месте. Разве что немного размажется.

– Замечательно! – Мак Лоу щелкнул зажигалкой и прикурил, – значит в глюкеане, в отличие от земного океана, могут возникать довольно стабильные формации, где, например, концентрируются и реагируют между собой некоторые вещества, а ячейки коллоида играют роль стенок реактора, по аналогии с мембраной живой клетки.

– Только куда эта клетка потом денется? – Заметил Хаген. – Если взять, к примеру, инфузорию туфельку, то она в этом клейстере просто застрянет на фиг.

Флер устроилась поудобнее с парой питающихся киндеров и толкнула Оскэ в бок.

– Ежик, прикинь закономерность: из всей школьной биологии простейших в голове остается только эта инфузория туфелька.

– Ну, да, – согласился он. – По ходу, там все остальные звери не прикольные.

– Между прочим, – заметил Мак Лоу, – инфузория туфелька это весьма продвинутое существо. Жизнь начинается с гораздо более примитивных форм.

– А эти примитивные формы в глюкеане могут ползать? – Спросила Рибопо.

– В каком смысле ползать, Ри?

– Как wrom… В смысле, чевряк… Ну, типа такого…

Элаусестерка выполнила короткую и выразительную пантомиму, показав принцип движения червя в толще грунта.

– Wrom, в смысле чевряк, – с выражением повторил молекулярный генетик, – между прочим, неплохая идея. Организм со скользящей мембраной наподобие…

– …Объемной танковой гусеницы, – подсказал Оскэ.

– Shrecklich Panzer-Ahnlich Cthulhung Wrum! – Nоржественно произнесла Фэнг.

– Чего-чего? – Cпросила Люси, повернувшись к Хагену.

Хаген хмыкнул и перевел с немецкого.

– Ужасный Танко-Подобный Ктулхианский Чевряк.

– Надо будет отправить это слово Энди Роквеллу, – заключил Мак Лоу, – Он весьма увлечен гипотезами о ктулхианской жизни, но до идеи награждать гипотетических монстров такими монументальными названиями он не додумался.

– Мак, ты сползаешь с ответа! – Возмутилась Рибопо. – По твоему мнению, жизнь на Ктулху существует или нет?