Драйв
Шрифт:
Почем знать, может, так оно и было.
Для начала Гонщик опрокинул пару стаканчиков в баре. Здесь все сияло новизной — нержавеющая сталь, полированное дерево — как вызов тому, что находилось за дверью зала. Не успев добраться и до половины первой кружки пива, он уже оказался втянутым в политическую дискуссию с соседом по стойке.
Будучи совершенно не в курсе текущих событий, Гонщик открыл для себя много нового в разговоре с собеседником. Со всей очевидностью, страна стояла на пороге неизбежной войны. В безумолчной трескотне то и дело проскакивали такие слова, как «свобода» и «демократия». Гонщику
А еще Гонщику вспомнился один приятель его юности.
Каждый день Сэмми проезжал на телеге, запряженной мулом, через всю округу, выкрикивая: «Ценные вещи на продажу! Покупайте товар!» Телега была доверху завалена никому не нужным хламом. Стулья о трех ногах, всякая ветошь, парафиновые светильники, фондюшницы, подшивки старых журналов. Изо дня в день, из года в год Сэмми продолжал заниматься своим ремеслом. Для чего он это делал, никто не знал.
— Вы позволите вас прервать на минутку?
Гонщик посмотрел, откуда донесся голос.
— Двойная водка, без льда, — сказал «просто Гусман» бармену. Взяв напиток, он направился к столику у дальней стены, кивком пригласив Гонщика следовать за ним. — Что-то в последнее время ты у нас почти не появляешься.
Гонщик пожал плечами:
— Работа.
— Не сможешь освободиться на завтра?
— А стоит?
— Есть кое-что на примете. Пункт размена чеков. Вдалеке от наезженных дорог, да и вообще от любых дорог. Вокруг ничего и никого. Получают банковскую наличку на всю неделю завтра перед открытием.
— А ты откуда это все знаешь?
— Будем считать, слышал от кое-кого. Уложимся в пять, самое большее в шесть минут. И через полчаса ты уже сидишь и балуешь себя легким завтраком.
— Идет, — отозвался Гонщик.
— Машина есть?
— Будет. Целая ночь впереди.
С одной стороны, Гонщику не очень нравилась такая спешка. С другой, он как раз присмотрел «бьюик-сейбр» во дворе соседней многоэтажки. По виду ничего особенного, но движок — сказка.
— Тогда заметано.
Они назначили время и место встречи.
— Угостить тебя?
— Да как скажешь.
Оба заказали стейки с подливой из лука, перца и помидоров с гарниром из черной фасоли и риса с душистым перцем. На запивку — по паре пива. После — вновь к барной стойке. Телевизор работал, хотя, слава богу, звука слышно не было. Очередная безмозглая комедия, в которой актеры с идеальными белозубыми улыбками произносили слова и застывали как вкопанные, когда по замыслу должен последовать взрыв хохота.
Гонщик и Гусман молча сидели рядом. У них не было желания подшучивать друг над другом.
— Рина прекрасно к тебе относится, — сообщил «просто Гусман», заказав еще по стопке. — И Бенисио тебя любит. Ты ведь и сам это знаешь.
— Взаимно.
— Если бы любой другой мужчина подошел так близко к моей женщине, я бы давным-давно перерезал ему глотку.
— Она не твоя женщина.
Принесли выпивку. Гусман расплатился, оставив большие чаевые. Знаком со всеми, подумал Гонщик, способен поставить себя на место официантов, умеет читать, что у них на уме, чего они ждут. Своего рода сопереживание.
— Рина
— Зато, по крайней мере, ты не разочаруешься.
— Что правда, то правда.
Чокнувшись с Гонщиком, Гусман выпил и скривился.
— Она, конечно, права. Но я ведь вижу, что происходит, вижу, чего можно ждать, а чего ждать не следует… И не только я. Любой из нас, да?.. Ну ладно, полагаю, нам пора. Надо освежиться и отдохнуть. Завтра трудный день.
Оказавшись на улице, Гусман поднял глаза к полной луне в небе, потом обвел взглядом парочки, жмущиеся друг к другу у припаркованных машин, и четверых или пятерых детишек в гангста-рэперском прикиде — приспущенные штаны, слишком большие, с чужого плеча, майки, банданы — на углу улицы.
— Если со мной что-нибудь случится… — начал он.
— Ну?
— Смог бы ты позаботиться об Ирине и Бенисио?
— Да… Да, я сделал бы это.
— Хорошо. — Они подошли каждый к своей машине. Гусман, изменив своей привычке, протянул для прощания руку: — До завтра, мой друг. Береги себя.
Они пожали друг другу руки.
Гонщик повернул ключ в зажигании, радио включилось на мексиканской станции, грянул аккордеон. Назад — на нынешнюю квартиру. Никогда ни об одной из них он не думал как о «доме», вне зависимости от того, насколько долго жил в том или ином месте.
Не успел он отъехать, как мимо по дороге пронеслись с сиренами две пожарные машины; следом за ними поспешал древний разбитый пикап, из глубин которого выглядывали пять-шесть темнокожих физиономий, а на крыше была привязана клетка с цыплятами.
Везде жизнь!
16
В «шевроле» не было ровным счетом ничего особенного. По большому счету пустая жестянка. Невыразительная, как корыто. Будь все иначе, Гонщика бы это удивило.
Если бы он мог проверить регистрацию, то девять шансов к одному, что документы оказались бы фальшивкой. Да и так ясно, что машина краденая.
Ну и ладно.
Все равно карты уже в игре.
Когда крутые парни не вернутся — толстяк и блондин, — те, кто послал их, пошлют кого-то следом. Осталось слишком много концов: то, что рано или поздно кто-то получит пулю в лоб, было лишь вопросом времени.
И время работало на Гонщика.
«Шевроле» надо где-нибудь припрятать, а самому затаиться поблизости и ждать.
Целых два дня Гонщик просидел напротив торгового комплекса, где припарковал «шевроле». Рука болела, воображаемые ножи снова и снова пронзали ее от плеча до запястья, призрачный топор нависал над ней и опускался каждый раз, стоило Гонщику шевельнуться. Он заставлял поврежденную руку работать — хотя бы просто поднести ко рту чашку кофе за $3.68, заказанную в модном открытом кафе у входа в комплекс. Выбранное Гонщиком убежище находилось в Скоттсдейле, что неподалеку от Финикса, — в приличном спальном районе, где все жилые комплексы были огорожены, а супермаркеты перемежались роскошными витринами «Нейман-Маркус» и «Уильямс-Сонома». В таком окружении, среди «мерседесов» и «бумеров», винтажный «шевроле» в принципе смотрелся вполне уместно. Гонщик припарковал машину на самом краю стоянки, в рваной тени опунций, чтобы проще было отыскать.