Дредноут
Шрифт:
— О господи! — выдохнул один студент, а другой стиснул руку друга с той же силой, с какой другой рукой ухватился за подлокотник. Никто из них больше не улыбался.
Мерси вцепилась в кресло и сделала глубокий вдох, втянув воздух медленно, маленькими глоточками, а потом разом все выдохнула.
— Я думал, ты поднимаешь нас выше! — завопил Ричард.
— В этом уже нет смысла! — возразил капитан. — Они уже знают, что мы…
Раздался звон — словно кирпичом ударили по кимвалам или пуля угодила в кухонный котелок, — на этот раз куда громче
— Вот. Они знают, что мы здесь, — закончил капитан и откинулся назад всем своим немалым весом, потащив за собой штурвальную колонку. Со своего места напряженная Мерси разглядела, что его ноги утопили в пол пару педалей под приборной доской.
— И каков план? — спросил англичанин, и слова его щелкали друг о друга, как нанизанные на бечевку бусины.
А старушка поинтересовалась:
— Кто в нас стреляет? Наши мальчики или их?
Мерси едва не завизжала в ответ:
— Да какая разница?!
— Не знаю, — процедил капитан сквозь стиснутые зубы. — Либо те, либо другие. Либо те и другие сразу. Никому из них не известно, кто летит над ними, а чтобы разглядеть наши знаки принадлежности к гражданскому флоту, слишком темно.
— А мы не можем осветить надпись, или что-то в этом роде? — спросила Мерси.
— У нас нет таких огней, — признался капитан. — Мы оставили их в Ричмонде для следующего корабля, отправлявшегося к приграничной территории.
Однако, произнося фразу, он как-то замешкался, словно все-таки размышляя по этому поводу.
Серия ударов, не таких сильных, но более точных, горохом простучала по борту.
Старичок заплакал. Жена обняла мужа за плечи.
Студенты вскочили с мест, и два члена экипажа кинулись к ним, чтобы заставить вернуться в кресла.
Неожиданно один мужчина из команды застыл, раскинув руки, между кабиной и пассажирским салоном и обратился к капитану, хотя наблюдал при этом за пассажирами:
— У нас есть те парные фонари. Если подвесить несколько к корпусу, наши парни увидят, что мы на их стороне. По крайней мере, половина стрелков опустит оружие.
— Шутишь? — отмахнулся капитан. — Эти штуки все равно что лампадки, если отсоединить их от источника питания, они продержатся всего несколько… — он резко повернул корабль вправо, избегая какой-то невидимой для Мерси угрозы, — …минут.
— Все-таки лучше, чем ничего, а? — продолжал настаивать матрос. — Двинемся за позиции наших. Они увидят, что мы свои, и позволят приземлиться.
— Ты что, желаешь быть тем, кто выберется наружу и развесит их рядком, точно чертовы рождественские свечки? — Капитан уже кричал, но его подчиненный не дрогнул.
Он только кивнул:
— Я это сделаю. До полетов я плавал на океанских судах. Там качало посильнее, чем сейчас болтает нашу скорлупку.
Все лица повернулись к нему — кроме лица человека, ведущего сквозь ночь подпрыгивающий корабль. Люди смотрели на бывшего моряка с надеждой — и смятением. Даже Мерси хотелось сказать ему, что он сумасшедший,
— Тебя пристрелят, — предупредил капитан.
— Или все мы рухнем вниз клубком пламени. Я не против рискнуть, сэр.
И, не дожидаясь, когда ему разрешат, матрос нырнул в нишу за пассажирской зоной. Взгляд его товарища метался взад и вперед, от командира к другу.
— Эрни! — крикнул он во тьму отгороженного занавесью закутка. — Эрни, я пойду с тобой. Я помогу.
Голова Эрни высунулась в щель между занавесками. За головой появились плечи и туловище, а потом правая рука с гроздью странной формы фонариков, теплящихся, будто светлячки. Их желтовато-зеленый свет едва озарял кабину, и о том, что эти тусклые точки кто-то различит с земли, безусловно, и речи быть не могло.
— Эти штучки едва тлеют, — сердито заявила пожилая дама. — С земли их ни за что не заметить.
Но Эрни возразил:
— Мэм, они не горят и вполнакала, специально. Пока что. Я зажгу их, когда выберусь наружу, и они сделаются действительно яркими на четыре-пять минут. Они работают благодаря электрическому заряду, который вырабатывают особые пластины в электролитической жидкости, — объяснил он, как будто кто-либо из присутствующих хоть в малейшей степени понимал, что он имеет в виду. — Когда я щелкну выключателем, осветится все треклятое небо, так что южане обязательно заметят нас и позволят спуститься. Капитан, — сказал он, повернувшись к кабине, — доставьте нас как можно дальше за позиции наших, сэр.
Мерси нервно ерзала в своем кресле, теребя спинку переднего.
— Мы можем чем-то помочь? — спросила она наконец.
Она едва видела лицо Эрни, даже в рассеянном свете фонариков.
— Нет, мэм, — покачал головой матрос. — Просто держитесь крепче, а я сам обо всем позабочусь. Ну, по крайней мере, попытаюсь.
— Эрнест! — гаркнул капитан, сделав символическую попытку остановить Эрни или поколебать его решимость.
Но, не найдя, что еще добавить, снова всецело погрузился в управление судном. Дирижабль опять накренился, заставив Мерси предположить, что капитан все-таки видит мчащуюся навстречу им снизу вверх, выпущенную из оружейных стволов опасность.
— Эрнест, — все-таки повторил он. — Осторожней там. Что на тебе?
— Сэр?
— Одежда, — пояснил капитан и очень быстро оглянулся через плечо. — Вижу. Щеголяешь в сером. Набрось что-нибудь потемнее. Роберт, дай ему свою куртку. У тебя ведь черная, так?
— Да, сэр, — ответил второй член экипажа. Он стащил китель и сунул его Эрни, который поставил лампы на пол, чтобы торопливо переодеться.
Кивнув в знак благодарности и подобрав фонарики, Эрни стал взбираться по лестнице, которой Мерси до этого момента не замечала вовсе. Он перескакивал со ступеньки на ступеньку, как мальчишка, штурмующий дуб. Девушка никогда не видела, чтобы человек так ловко карабкался, — точно он родился на дереве.