Дредноут
Шрифт:
— Почему это я должна проверять пассажиров? — поинтересовалась Мерси.
— Потому что они доверяют вам больше, чем нам. Они уже делали то, что вы говорили им, а то, что они услышат от солдата, напугает их больше, чем то, что они услышат от красивой молодой женщины. Просто убедитесь, что они не высовываются и не делают никаких глупостей.
— Не слишком доверяете штатским, не так ли?
— Я не слишком доверяю людям.Но в данный момент я доверяю вам, и Сайресу, и этому проводнику — доверяю пробраться в конец поезда, вернуться и рассказать мне, как там обстоят дела.
Он оттолкнулся
— Рядовой первого класса!
— Да, сэр!
— Если Пардью укрылся в том последнем вагоне, проникните туда, хоть силой, слышите? Не позволяйте ему использовать служебное положение, никакого положения у него нет! Скажете, что я послал вас как подкрепление, понятно? Время сейчас такое, что мне чертовски необходимо знать, что у него там сзади.
— Да, сэр, все ясно, — со странным блеском в глазах откозырял Сайрес — будто ему только что приказали сделать то, чего ему самому хотелось больше всего на свете.
— Хорошо. Идите. — Капитан махнул рукой, точно отпуская их, но на самом деле это больше походило на попытку сохранить равновесие.
Джаспер Николс возглавил шествие, прихватив один из фонарей, но, прежде чем открыть дверь, он опустил заслонку, прикрывая огонь.
— Что ты делаешь — пытаешься убить нас? — воскликнул Сайрес Берри. — Нам же нужно видеть; как иначе мы одолеем брешь между вагонами!
— Нам прямо напротив, сэр, — ответил темнокожий юноша. — Там темно, как в аду, и налетчики будут стрелять, если заметят свет. Вы же не хотите, чтобы вас увидели, не так ли?
Сайреса, похоже, распирало от желания поспорить, что Мерси сочла нелепым. Но Джаспер Николс продолжил:
— Здесь всего пара шагов, я сделаю их первым, а потом помогу перебраться вам двоим. Это не займет и секунды, если мы будем внимательны и осторожны.
— Он прав, — прошипела Мерси. — Если повезет, они даже не заметят, что мы открыли и закрыли дверь. Ну, идем!
Сайрес стал третьим в очереди, проводник распахнул дверь — и был встречен ледяным порывом ветра, взметнувшим какие-то бумаги в ближайшем купе.
— Проклятие! Кто трогал этот ящик?! — заорал Макградер, и кто-то ответил ему:
— Да ерунда, капитан! Просто попытался залезть на него!
Мерси замахала руками, отбиваясь от бумаг, как от назойливых мух, и случайно поймала одну. Хотела отбросить — но встречный ветер прижал листок к пальцам, и девушка, скомкав, сунула бумагу в карман фартука.
— Пойдем, ребята, — повторила она и только сейчас поняла, что Джаспер Николс уже на той стороне и открывает вторую дверь.
Обе двери стояли нараспашку, заслоняя пустое пространство от пристальных взглядов и случайных — или прицельных — выстрелов. Но Мерси, придержав рукой створку, ощутила, какая она тонкая, и подумала, что вполне хватило бы пули, чтобы прошить ее, словно простую занавеску.
Было и вправду темно — дьявольски темно. И холодно. Она пожалела, что оставила плащ в купе, хотя он и тянул бы вниз. Ночь придала февральскому ветру остроту бритвы, и не было солнца, которое смягчило бы жестокость вихря. Этот ветер между вагонами обратился кошмаром, духом смерти, оружием самим по себе. Медсестра сделала крохотный шажок, потянулась
Дверь захлопнулась, закупорив троицу в пустоте вагона. Они стояли оглушенные и перепуганные, пока проводник наконец не овладел собой.
— Пригнитесь! — велел он.
— Но ведь по пассажирским вагонам пока не стреляют? — заметила Мерси.
— Насколько мне известно, пока нет, но это не значит, что и не станут, — ответил Джаспер. — В любом случае, если они хоть чуточку внимательны, они поняли, что мы эвакуировали этот вагон — и тот, что в конце. И если заметят тут какое-то движение, то решат, что мы затеяли что-то недоброе.
Двигаясь вплотную друг к другу, скорчившись в весьма неудобных позах, трое невольных путешественников быстро добрались до конца первого пассажирского вагона и без приключений повторили полуслепой бросок через сцепку, оказавшись во втором пассажирском.
Этот вагон не пустовал: дюжины людей, куда больше, чем следовало, забаррикадировались здесь, укрылись за багажом и между полками купе, жались к полу и грузовым отсекам. Все молчали как мертвые и таращили немигающие от ужаса глаза. Эти глаза сверкали в слабых лучах притушенных фонарей, точно глаза спрятавшихся в норе лисиц, когда рядом, заливаясь лаем, нарезают круги охотничьи псы.
Вспомнив о своих профессиональных обязанностях, Мерси спросила хриплым шепотом, почти потерявшимся в шуме маленькой войны за пределами вагона:
— Со всеми тут все в порядке? Кому-нибудь нужна помощь?
Никто не ответил, так что она сказала:
— Хорошо. Так и сидите, и лежите, и не вставайте. Вы все делаете правильно. И чтобы никто даже не пикнул, понятно?
Видно, они услышали, поскольку никто не издал ни звука — хотя бы и из вежливости.
В следующих вагонах трое путешественников получили тот же ответ, и вскоре Мерси показалось, что они странствуют по какому-то из кругов ада, где пол под ногами все время дергается, солдаты непрерывно стреляют, а люди не решаются выпрямиться. Ее собственная спина уже болела, устав горбиться, локтям и предплечьям досталось немало тумаков, но в конце концов троица добралась до последнего вагона, в котором должны были ехать люди, — шестого спального, и встретили кузена и сослуживца проводника Джаспера Николса — Сола Байрона. Двое мужчин едва не столкнулись лбами, передвигаясь, пригнувшись, по проходу, и последующий их разговор содержал мало практической ценности. Из него Мерси уяснила только, что последний пассажирский вагон эвакуирован не полностью, в чем медсестра, конечно, обвинила Теодору Клэй, которой, кстати, нигде не было видно.
Сайрес Берри сказал:
— Еще один вагон, — и убедил Джаспера Николса одолжить ему ненадолго лампу, только чтобы взглянуть. — Вы оставайтесь здесь, — велел он медсестре и проводнику, вызвав недовольство приказом у обоих.
Но тут маленькая девочка в чемоданной крепости заплакала, жалуясь на носик, и мать ребенка попросила Мерси посмотреть, что случилось.
Девушка со вздохом согласилась, хотя ей стало вдруг жутко интересно, что именно происходит в следующем вагоне, поскольку стрельба там была куда активнее, чем в первом таинственном. Она замешкалась с ответом матери девочки, но Сайрес сказал: