Дрессировщик драконов

Одинец Илья

"Хорошо, — колдун притворился, будто делает дракону одолжение. — Можешь снизить скорость, я с ним поговорю".

Истинно свободный фыркнул и тут же выровнял полет. Вильковест смог привести в порядок редкие волосы и сесть в седле гордо и независимо. Зеленый зверь тотчас пристроился рядом, он летел так близко к Гаргхортсткору, что едва не касался крылом его крыла. Колдун вновь создал безветренный коридор для драконов и, не оборачиваясь к человеку, высокомерно произнес:

— Мне не нужен ученик. Пока. Но если ты проявишь себя как преданный и исполнительный слуга…

—

Я буду делать все, что прикажете! — пообещал молодой человек. — Клянусь самым святым, что есть на этой земле!

— Убирать за драконом? — спросил Вильковест.

— Да!

— Чистить мои сапоги?

— Дважды в день!

— Убивать эльфов?

— Что прикажете!

Луноликий преданно смотрел на колдуна, но на последней фразе его голос дрогнул. Едва заметно, однако старик уловил сомнение в словах молодого человека.

— Верьте мне, мой повелитель! — хомо обыкновениус понял, что ему не поверили. — Я буду самым преданным вашим слугой! Я готов на все, лишь бы быть с вами, смотреть, что вы делаете, восхищаться мудростью и прозорливостью легендарного луноликого, первого дрессировщика драконов! Только бы почерпнуть у вас хотя бы миллионную, хотя бы миллиардную частичку того, что вы знаете и можете.

"Складно говорит", — хмыкнул Гаргхортсткор.

"Подозрительно", — прищурился Вильковест.

— Я отдам вам все, что имею, последнюю рубашку!

Луноликий и правда потянулся к вороту, но не для того, чтобы снять одежду, а чтобы достать из-под нее кожаный мешочек, висевший на шее.

— Этот амулет мне дала перед смертью мать, — произнес парень, снимая мешочек с шеи. — Внутри — корни зольдолика, мать говорила, это волшебное средство, но я не верил. Обретя магию, я так и не нашел ему применения, а вы наверняка знаете, как его использовать.

Зольдолик! Вильковест не мог поверить своим ушам. Последний раз он видел это редкое растение, обладающее необычайной способностью усиливать любую магию, почти пятьсот лет назад! А этот глупец вот так просто отдает его ему, потому что не знает его истинной силы!

Стоп.

Что-то не так.

За тысячу и два года жизни колдун научился доверять собственному чутью, а оно подсказывало, что луноликий ему лжет. Не могло полностью исчезнувшее растение объявиться в самый подходящий момент — во время войны с эльфами. Не могло оно попасть в руки единственного, помимо самого Вильковеста, луноликого, обладающего магией. Всемилостивейшая Айша бывает щедра, но не с теми, кто предпочел ее общество богу разрушения.

"Приблизься к нему, — велел колдун белому дракону. — И будь готов".

Истинно свободный рявкнул, и зеленый зверь послушно приблизился, немного отстав от своего соотечественника. Теперь луноликих разделяло расстояние в одно драконье крыло.

— Бросай! — приказал Вильковест.

— Вы не пожалеете! — улыбнулся луноликий и, примерившись, бросил мешочек колдуну.

"Вправо!" — мысленно выкрикнул старик и потянул за усы.

Гаргхортсткор дернулся. Кожаный мешочек с "зольдоликом", кувыркаясь, полетел вниз. Вильковест улыбнулся, скрючил пальцы и послал в луноликого огненный шар.

* * *

"Все получится, —

твердил Янек. — Все получится".

"На твоем месте я бы не был так уверен, — отозвался Эргхарг. — Колдун силен, он может что-то заподозрить. Ты должен сыграть глупого сумасшедшего, считающего его божеством, и готового на любую низость, лишь бы попасть к нему в ученики. И даже не в ученики, а в слуги".

"Я готов".

Луноликий крепче сжал усы дракона и приник к его шее. Они летели на север, туда, где тонкое чутье истинно свободного осязало черноту. Вильковест двигался быстро, а значит, не тратил магическую энергию на войну, предоставив другим умирать за его мечту.

Под рубашкой Янека, надежно скрытый заговоренным кожаным мешочком, висел тильдадильон — минерал, обладающий свойством лишать магии. Его луноликому дал крон Ирлес Ландал. Камень нужно было любыми средствами вручить Вильковесту.

Убить колдуна Янек не мог, сила первого дрессировщика драконов во много раз превышала силы молодого человека, к тому же Янек не настолько хорошо владел магией, чтобы сражаться с тысячелетним злом. Следовало уничтожить преимущество, которое давала магия, а уж потом убивать колдуна.

Старик должен открыть мешочек, чтобы нарушить целостность заговора, наложенного на кожаный чехол. У Янека будет лишь один шанс победить. Только в то короткое мгновение между моментом, когда колдун откроет мешочек и моментом, когда отшвырнет его от себя, догадавшись о том, что держит в руках, нужно отбросить жалость и ударить изо всех сил.

План был осуществим, но казался шатким, словно трухлявая лестница. Одно неверное движение, лишний вздох или непочтительный взгляд, и колдун не станет разговаривать с луноликим, пошлет смертельный разряд, от которого невозможно увернуться, и тогда прощайте мечты о мире.

Янека бросало в дрожь, когда он думал о том, какую ответственность на него возложили. Конечно, частично он возложил на себя ее сам, но от этого не становилось легче.

Молодой человек дотронулся до мешочка, висящего на шее под рубашкой, и стиснул зубы. У него все получится. Должно получиться.

Дракон, догадавшись или почувствовав настроение седока, попытался отвлечь луноликого от грустных мыслей.

"Иногда я думаю, — произнес Эргхарг, — что абсолютного зла, как и абсолютного добра не существует. И в том и в другом обязательно найдется капля противоположности. Даже Вильковеста нельзя рассматривать как воплощение тьмы и мрака. Если не брать во внимание то, что власть ему нужна для удовлетворения собственных черных замыслов, идея объединения земель не так уж плоха".

"То есть, по-твоему, он делает доброе дело?" — спросил Янек.

"Нет. Потому что совершил две ошибки: посягнул на территорию старшего народа, и выбрал не лучший метод для достижения своей цели. Благие дела не омывают кровью".

Янек задумался, и пришел в себя только когда на горизонте показалась черная точка.

Сердце молодого человека забилось быстрее, хотя минуту назад он совершенно не волновался, будто летел не на встречу с величайшим магом, задумавшем поработить Аспергер, а путешествовал в свое удовольствие.