Дрожь
Шрифт:
— Я хотел спросить тебя, как все прошло в то утро, ну, когда приезжала детектив Хоулт. Она не выглядела веселой, да и ты особо не радовался, вернувшись сюда. Будь с ней осторожней. Она отличный полицейский.
— И что из этого следует?
— Ты и сам знаешь. — Дезмонд грел руки о чашку. — Я могу чем-нибудь помочь?
— А что, я похож на человека, попавшего в беду?
Дезмонд приподнял бровь.
— Я сам способен о себе позаботиться.
— То же самое любил повторять Сэмюэл.
Джимми ощутил всю тяжесть смерти невинного человека, понимая, что Дезмонд чувствует то же самое.
— Я очень ценю твое предложение мне помочь...
— А
— Ты мне ничего не должен.
— Эй, подросток, не надо рассказывать мне, что я должен, а чего нет.
Джимми молчал. Он полностью доверял Дезмонду. Старый коп умел хранить секреты.
— У тебя сейчас такой же потерянный вид, как и в день нашего знакомства, — сказал Дезмонд. — Ты пришел ко мне перед похоронами и спросил, можно ли произнести речь. Я тогда еще подумал: «Кто этот бледный нервный юноша, которому неймется поговорить о моем мальчике перед кучей незнакомых людей?»
— Я действительно нервничал.
— И имел на это право. В церкви в тот день были только полицейские и бывшие наркоманы, дружки Сэмюэла. Все сидели словно пришибленные. И тут встал ты, произнес речь, и все зашептались, что дух моего мальчика витает по церкви. Я не религиозный человек, но и сам это почувствовал, его присутствие. И я очень благодарен тебе за это.
Наступило долгое молчание. Двое мужчин слушали шум дождя.
— Сегодня утром произошло кое-что странное, — сказал Джимми. — Мы поехали к старому дому моих родителей, там я нашел фотографии прошлой ночью. На них были запечатлены жертвы Яйца. Хоулт хотела посмотреть их для расследования.
— Где ты их взял?
— Они не мои, а Джонатана.
— А зачем они ему?
— Не знаю... — Джимми глотнул шоколада и поставил чашку на тумбочку рядом с кроватью. — Важно то, что снимки исчезли. Джонатан забрал. Зато оставил другие фото, личные. Он сделал это, чтобы спутать мне карты. И сработало! Хоулт теперь не знает, что и думать.
— Конечно. Ведь первое правило копа — не доверять свидетелю. Не то чтобы свидетели лгут...
— Сегодня утром Хоулт взяла одну из личных фотографий Джонатана, полагая, что я не заметил.
Дезмонд удивленно уставился на Джимми.
— Я видел сам, Дезмонд! Она ее украла!
— Это не только незаконно, но и не подобает полицейскому, — нравоучительно сказал Дезмонд. — Все, что она добыла таким образом, не считается уликой и не может использоваться в расследовании. Ну и зачем умнице вроде Хоулт поступать так по-дурацки?
Джимми пожал плечами.
— Почему ты ее не спросил?
— А ты бы спросил на моем месте?
— Нет, — улыбнулся Дезмонд.
— Я подумал, что она решила снять с фото отпечатки пальцев, — сказал Джимми. — С другой стороны, она же знала, что снимки Джонатана, он был там везде. Так в чем смысл?
— Может, она решила показать ее кому-то еще, проверить подлинность.
— Джонатана там нельзя не узнать. — Джимми вспомнил порнографические снимки брата. — Я знаю только одно — раз Хоулт свистнула снимок, значит, он имел для нее огромное значение. Она поверила мне, правда?
— Не важно, чему и кому верит коп. Силой обладает только улика. — Дезмонд допил шоколад и медленно встал. — Повторюсь: будь с ней начеку.
Глава 13
Хоулт скинула ботинки прямо у входной двери и вошла в кухню. Ноги ныли от усталости, впрочем, как и все тело. Джейн положила сумочку на стол, расстегнула кобуру и оставила оружие рядом
Хоулт открыла холодильник, и в лицо повеяло морозцем. Она достала охлажденный бокал для мартини и сам напиток в смеси с тоником и взболтнула банку, вспомнив слова матери, утверждавшей, что Джеймс Бонд и подобные ему утонченные люди любят как следует встряхивать смешанные напитки. Бедная мама не могла себе и представить, что однажды они станут продаваться уже в готовых коктейлях.
Хоулт наполнила бокал и положила в него крупную оливку. Несколько капель заскользило по стенкам бокала, и она машинально облизала его, сразу же почувствовав себя из-за этого крайне неловко. Она же так гордится своей выдержкой и самоконтролем! А сейчас... Джейн зажмурилась, сделала первый глоток и открыла глаза. Напиток даже отдаленно не напоминал те великолепные коктейли с мартини, которые делала ее мама еще по бабушкиным рецептам.
Хоулт подошла к окну и взглянула на свое отражение в стекле. Лишнее напоминание о том, как она измотана. Обычно яркий океанический пейзаж, разворачивающийся за окном, сейчас казался серым и тусклым, как и сама Хоулт. Дождь не прекращался, покрывая океан блеклой сеткой. В эту пору даже в солнечные дни вода в океане была холодной, без водонепроницаемого костюма не покупаешься. Дрозды-рябинники, прилетавшие в Лагуну, недоумевали, опуская лапки возле берега. Потрогав воду, они быстро отбегали прочь. Джейн вспомнила увиденную однажды наклейку на чьем-то бампере: «Добро пожаловать в Калифорнию. Вам пора домой». Точнее и не скажешь. Хоулт чувствовала себя не в своей тарелке, переехав сюда из Род-Айленда, но сейчас привыкла. Джейн поймала свое отражение в окне и вздрогнула. Ну и вид!
День начался многообещающе. После звонка будильника Хоулт, как обычно, прослушала сообщения на автоответчике и заинтересовалась снимками, упомянутыми Джимми. Она вскочила с кровати, уже прокручивая в голове план действий. План игры. О Боже, о чем она думает? Она всегда старалась не повторять привычные спортивные метафоры и военный сленг, употребляемые другими копами. А теперь сама говорила так же. Она знала новый адрес Джимми, вычислила его по номеру телефона и очень удивилась, что номер принадлежит Дезмонду Терреллу. Полная надежд, Хоулт села за руль и поехала к нему, но ее постигло страшное разочарование. Радость предвкушения сделала его особенно горьким. Джейн понятия не имела о том, что на самом деле видел Джимми. Однако следовало оставаться начеку в любом случае.
Хоулт потягивала коктейль, наблюдая за огоньками на побережье и представляя собравшиеся за ужином семьи — жены и мужья делятся новостями прошедшего рабочего дня, а дети... Джейн не могла придумать, что говорят в таких случаях дети. Она выловила из бокала оливку, положила в рот и медленно разжевала. Нет, она вовсе не ненавидела свою работу. Всегда приезжала спозаранку и оставалась допоздна. Даже за рулем она продолжала обдумывать дела. Расследование убийства Филиппа Кин-несона казалось ей всего лишь одним из них. Но только до того момента, как спустя три дня после обнаружения тела был найден поляроидный снимок. На него наткнулась маленькая девочка, строившая песчаные замки на пляже. Фотография застряла в расщелине скалы, ребенок увидел ее и, заливаясь слезами, побежал к маме, которая и вызвала полицию.