Друиды
Шрифт:
В конце дня пришел Кром Дарал. Не входя в дом, он угрюмо сказал:
— Она послала меня спросить, как та женщина...
— Жива. Спасибо за заботу, Кром, — добавил я, понимая, чего ему стоило прийти сюда.
— Ха! — тихо ответил он и ушел.
На следующее утро вернулась Сулис. С нескрываемым беспокойством она осмотрела Лакуту и согласилась со мной — это был яд.
— Брига сделала для нее все, что могла, а может быть, и больше, — сказала она. — Женщина будет жить. Но ей здорово досталось. В кишечнике много крови. Не знаю, сможет ли она окончательно поправиться. Надо спросить Керит.
—
— Да, так часто бывает, — кивнула Сулис. — Это просто означает, что результат будет определяться выбором, который еще предстоит сделать людям.
— Не стоит объяснять главному друиду таких простых вещей, — холодно сказал я. Временами мне казалось, что Сулис все еще видит во мне того долговязого мальчишку, которого ей пришлось учить магии пола. Давно это было. Но иногда Сулис так посматривала на меня, словно не прочь была повторить те свои уроки... Зачем? Я считал, что единственной причиной было желание упрочить связь с человеком, ставшим главным друидом. Ох, и амбициозной женщиной оказалась наша целительница! Но где-то глубоко во мне еще жива была любовь к Сулис. И Крома Дарала я все еще любил, хотя и понимал, что он убьет меня, как только представится возможность. Что поделаешь? Чувства, сложившиеся много лет назад, менять не просто.
— Брига заботится об этой... женщине, — сказала Сулис. — Мне кажется, лучше бы оно и дальше так было. Незачем мне вставать между ними.
— Но ты попросишь ее ухаживать за ней и дальше?
— Попросить-то я могу, Айнвар. Но она упрямая.
— Знаю, — ответил я с сожалением.
Я вызвал друидов, живущих менее чем в дне пути от Рощи, и рассказал им о попытке отравить меня. Когда люди осознали ужас содеянного, деревья вокруг грозно зашумели. Они общаются между собой, как и все прочие живые существа. Их речь не слышна человеческим ушам, но тренированные чувства друидов уловили холод, пахнувший от дубов, их угрюмый гнев. Я попросил целительницу и Керит подробно описать обстоятельства, сопутствовавшие смерти Менуа и выборам нового короля. В Роще отчетливо похолодало, причем настолько, что даже Аберт нервно поежился и взглянул на деревья. Казалось, ветви передавали друг другу тень убийства и внимательно изучали ее.
— Что ты собираешься делать? — спросили меня сразу несколько членов Ордена.
Диан Кет откашлялся.
— Мы одобрим любые действия главного друида, — официальным голосом объявил он.
— Я много думал об этом, — начал я. — В мире должно сохраняться равновесие. Злые дела Тасгеция должны вернуться к нему. Но мы не вправе лишать племя короля, пока ему не найдена достойная замена. Поверьте, я больше всех жалею о том, что придется выждать. А пока скажу только, чтобы люди знали: месть не минует никого.
Женщины кормили все еще беспомощную Лакуту, а я продолжал обдумывать свой следующий шаг. Вскоре с несколькими друидами и парой воинов я отправился в Ценабум, чтобы ответить на официальный визит Тасгеция.
Я шел с ясеневым посохом, положенным главному друиду. На груди неярко блестел трискеле, подарок Менуа. На подоле моего плаща Дамона вышила горы — воспоминание о моем путешествии в Провинцию. Помнится, я еще подумал: сама ли Дамона трудилась над ней, или это работа ее ученицы Лакуту? Танцовщицы, конечно,
Мое прибытие явно смутило короля карнутов. Однако он быстро взял себя в руки.
— Хорошо выглядишь, Айнвар! — воскликнул он, обнимая меня словно старого друга.
Я не сделал попытки ответить на его объятие. Наоборот, сделал шаг назад и с каменным лицом произнес:
— Никогда не чувствовал себя лучше.
— Вот как? А до нас дошли слухи о твоей болезни.
— Слова крикунов не всегда понимают правильно.
— Да, бывает, — согласился король. — И чем мы обязаны чести принимать в столице главного друида?
Мы оба слегка ощерились. По замыслу, это должно было означать улыбку. Волчью.
— Я должен был ответить на твой приезд. К тому же у меня здесь дела. — Я выдержал паузу. Пусть поволнуется. — Надо поговорить с парами, которые собираются жениться на Белтейн. Им надо подготовиться. (Я старался не думать о Бриге, говоря это.) А еще я хотел сказать тебе лично, что у нас в поселке действительно нет места для торговой фактории. Форт Рощи — не место для торгов.
Король дернул щекой.
— Да, мне уже сказали, — сухо и как бы между делом ответил он. — В твоем поселке плохо идет торговля...
Он пригласил меня за стол и приказал подать вина. Римского вина. Я не притронулся к еде, а он сделал вид, что не замечает этого. Но в глазах короля я уловил опасное мерцание. Я внимательно следил за тем, как он реагирует на мои слова и движения.
Пока мы вели разговор ни о чем, мои люди разошлись по домам Ценабума. Аберт рассказал родичам Менуа, а потом и родичам Нанторуса, что и как предшествовало смерти одного и отстранению другого. Каким бы проницательным не был Тасгеций, он не друид, и никогда им не будет. Провожая нас до ворот, он, судя по его виду, не подозревал, какую смуту вызвал в столице наш приход. Но я-то ее уже ощущал, и меня это радовало. Копье уже нацелено в его незащищенную спину.
По дороге домой Аберт рассказал, что родичи Менуа пришли в сильное негодование, но никто не усомнился в словах друида. Тасгеций и так уже терял популярность. Все знали, что он берет взятки от торговцев за позволение вести дела в Ценабуме. Многим это не нравилось.
— Да, такой обычай — не редкость в Провинции, — задумчиво сказал я.
Мы шли по тропам карнутов под теплым весенним солнцем. Мягкая жирная земля под ногами казалась теплой. А еще она дышала плодородием. Мы пролили в нее пот и кровь, она приняла их и теперь готова была возвращать долги.
Аберт продолжал рассказывать.
— И родичи Менуа, и родичи Нанторуса хотят отомстить, Айнвар. Кровь за кровь. Два самых влиятельных князя — Котуат и Конконетодум — обещали повести своих воинов, когда понадобится.
— Да, Котуата я знаю. Он любил Менуа...
— Они росли вместе, — кивнул Аберт. — Он готов был сразу пойти убивать Тасгеция, но я уговорил его подождать, пока ты не решишь, что пришло время. А пока он обещал следить за королем в оба глаза и сообщать тебе обо всех событиях.