ДСВ. Книга 2
Шрифт:
Ашезир грохнулся на камни, но почему-то отскочил от них, будто упал на гору мягкого сена. Задыхаясь от ужаса, сел и распахнул глаза. Виски и затылок ломило так сильно, что не удалось сдержать стона.
Где он? Пещера… костер… светловолосая красавица напротив. Отступница… точно.
В голову наконец хлынули воспоминания: туман и пропасть, карлик и двойник, дети и Страж, Данеска и ее противоестественная похоть… Это все было на самом деле или почудилось?
— Ты вернулся, — прошелестела дочь ночи
— К-как?.. — выдавил Ашезир: голос едва подчинялся, горло саднило и жутко хотелось пить.
Отступница словно догадалась о его состоянии — а может, просто знала, что так будет, — и поднесла кувшин с водой. Ашезир опустошил его почти до дна.
— За тобой долг.
— Какой же?
— Когда придет время, ты должен будешь убедить кое в чем единственного смертного, способного поспорить с могущественными… Убеди, упроси, умоли его разбудить и остановить вечного ворона, что спит где-то в горах.
— И кто же этот смертный? И как я пойму, когда придет время?
— Я не знаю, и мои сестры не знают. Но ты поймешь. Ты связан с этим смертным. Но чтобы все удалось, тебе придется сделать еще кое-что…
— Что же?
Сердце захолонуло: Ашезир заранее почувствовал, что сейчас и прозвучит то «задание», которое окажется не просто сложным, а почти невыполнимым.
Он оказался прав!
— Полюби ту, которую вытащил, и пусть она полюбит тебя. А если не выполнишь… твой дух после смерти не уйдет в Сумрачные пределы, а будет служить нам, и страдать, и мучиться.
— Но я не очень-то верю во все это ваше… колдовство, — Ашезир скорее пытался убедить в этом себя, чем отступницу, но не очень получалось. — Ты дала мне чем-то подышать… вот и возникли видения.
Женщина рассмеялась.
— Все предпочитают не верить, когда узнают цену. Но для нас это не имеет значения. Ты поклялся на крови, а значит, или уплатишь долг, или в посмертии твой дух окажется в рабстве. Выбирать тебе, а мы и так, и так в убытке не останемся. А теперь ступай.
Она указала на лестницу, но Ашезир все еще медлил.
— Подожди! А сколько у меня времени? Как скоро я должен все это выполнить?
— Не знаю, — женщина пожала плечами. — Зависит от вечного ворона, который спит. Ты либо успеешь — либо нет. Это не наша беда — твоя.
Тысячи бездн! Зачем он вообще вытаскивал Данеску? Если отступница не шутит — а на шутку это не похоже, — то проще было иметь дело с отцом и Андио Каммейрой. С ними хотя бы понятно, чего опасаться и как противостоять. Этого нельзя сказать об опасном колдовстве… Не зря жрица Ихитшир предостерегала его, уговаривая не идти к дочерям ночи. Ну зачем он был так упрям и глуп, что не прислушался?
Теперь
Но чего точно не сумеет, так это сам ее полюбить. Невозможно! Он вообще не знает, что такое любить женщину! Вожделеть — да, но не больше. Он всегда с легкостью отказывался от наложниц, если те начинали хотя бы намекать, что хотят большего, чем постельные утехи. А ведь те наложницы были соблазнительные, страстные, нежные… в отличие от жены.
Тысячи бездн!
Глава 2
Данеска проснулась и сразу заболел, забурчал живот. Странное ощущение — есть хочется, но одновременно от одной мысли о еде тошнит. Наверное, все-таки лучше перебороть противное чувство, а то потом будет только хуже.
Она встала с ложа — голова закружилась, ноги подкосились, в глазах заплясали разноцветные пятна. Да что с ней такое? Откуда такая слабость? Кое-как Данеска доковыляла до двери и, распахнув ее, велела стражникам:
— Пусть мне принесут попить и поесть, пожалуйста.
Воины глянули на нее, как суеверные старухи на чужака. Да что такое?
Наконец один из них сказал:
— Конечно, моя принцесса! — и ушел направо по коридору — к лестнице.
Данеска же вернулась в покои, снова улеглась в кровать и закрыла глаза: слабость одолевала. Впрочем, поспать ей не дали: открылась дверь, и в покои ввалились император и старичок-лекарь.
— Дитя! — воскликнул правитель. — Как же я счастлив, что ты очнулась от мертвенного сна!
Данеска сразу выбралась из постели и склонила голову.
— Божественный, я рада тебя видеть, это большая честь, что ты меня навестил.
Что значит «очнулась от мертвенного сна», предпочла не спрашивать.
Лекарь подошел к ней, потрогал лоб, затем сжал запястье. Хотел что-то сказать, но правитель отпихнул его.
— Иди уже. Бодрящее питье сготовь, а в остальном твоя помощь не нужна. Видишь же, принцесса в порядке.
Врачеватель послушался. Как только за ним закрылась дверь, правитель буркнул:
— Ну хоть что-то моему сыну удалось… Хотя, может, он и ни при чем. Может, он и не вернется…
— Не вернется? — не поняла Данеска. — А где он?
— Уехал в одну из провинций. По делам. Еще несколько дней назад.
— Дней?! Я его вчера видела…
— Милая, вчера ты никого не видела, как и позавчера, — фыркнул император. — Ты дюжину дней спала. Яд тебе подсыпали, а ты, дуреха, не распознала и чуть не умерла! Хорошо, что все-таки пришла в себя. Теперь слушайся лекарей. И еще: отныне лишь одна служанка будет приносить тебе еду и питье. Ни от кого другого ничего не принимай. Ясно?