Дублер
Шрифт:
Он увидел, как исказилось лицо Максин, обдумывающей эту зубодробительную дилемму.
– От этого… Господи, это так похоже на тебя, Стивен.
– Что – это?
– Раздувать из этого громадную проблему «хорошо-плохо». – Она присела на край туалетного столика, собрав халат на бедрах, и принялась медленно создавать на лице выражение под названием Сочувственное Раскаяние. Стивен видел, как напрягаются мускулы на ее лице, стараясь удержать это выражение, словно натяжные тросы.
– Я бы хотел переодеться, Максин, – сказал Стивен, начиная ежевечернюю борьбу с комбинезоном в надежде, что это заставит ее уйти.
– Так что,
– Кому?
– Ну, там, газетам. Или ей.
Зазвонил мобильник Стивена. Он взглянул на экран: Нора.
– Если тебя не затруднит, Максин…
– Кто это? Она?
– …закрой дверь с той стороны!
Максин скорчила рожу и неохотно выплыла прочь. Стивен подождал еще один звонок и ответил.
– Привет, суперзвезда! – воскликнула Нора.
– Привет! Привет, ты как?
– Да отлично. Хороший спектакль? Ты всех сразил наповал, а?
– Ну, понимаешь… – Тут телефон соскользнул с его плеча и упал за шиворот. Стивен с трудом его извлек. – Извини, у меня ноги застряли в этом чертовом чулке.
– О, вот это прекрасный образ, чтобы вызывать в воображении, – заявила Нора, хихикнув.
Наступило короткое молчание – вероятно, она представляла себе это.
– Я чувствую, как ты мысленно свежуешь меня, – сказал Стивен, и в трубке послышался изумительный хохоток. Он подождал, пока она просмеется, и спросил: – А… ты где? И что делаешь?
– Представь себе, провожу очередной увлекательный вечер: сижу сама с собой, смотрю чемпионат мира по дартсу. Вот это я и называю Великим Британским Спортом. Спортом Королей. Кто-то может схватиться за грудь и упасть мертвым в любой момент – это будоражит… – Ее голос был тихим и чуть хрипловатым, и Стивен представил, как она лежит одна на диване перед огромным экраном телевизора, скучает, немного выпивает, наверное.
Разговор явно носил характер бесцельной трепотни для позднего вечера, нетрезвого телефонного звонка – он узнал стиль, поскольку и сам так пару раз делал.
Джош постучал и вошел одновременно, заставив Стивена удвоить усилия по извлечению ноги из ужасной, зловещей чернолайкровой ловушки.
– О, извини, приятель, мне подождать снаружи? – вопросил Джош, прикрывая рукой глаза.
– Нет, все в порядке, заходи, – ответил Стивен, набрасывая пальто на голые колени.
– Кто это? – спросила Нора. – Одна из твоих поклонниц?
Он оглянулся через плечо на Джоша, стоящего в дверях и занятого набиранием эсэмэски.
– Джош, – прошептал он.
– Он сказал мне, что сегодня пойдет с тобой тусить. Это правда?
– Думаю, да.
– Ладно, тогда ведите себя хорошо. Пришли его домой целым и невредимым. Не заваливайтесь в крэковые берлоги, или бордели, или еще куда. Ну, лично вы, мистер Маккуин, конечно, можете делать что хотите, но не давайте Джошу…
– Не дам.
– Напомните ему, что он счастливо женатый мужчина.
– О, непременно.
– И, Стивен?
– Да?
– Я просто хотела сказать, что было приятно повидаться с тобой сегодня. У меня здесь не особенно много друзей, по крайней мере тех, кто не из дружков Джоша, и, ну, просто здорово иногда провести время с человеком, который не хочет трахнуть моего мужа. – (Стивен хмыкнул и влез в штаны.) – Или хочешь? – мурлыкнула Нора.
Стивен
– Нет, не в моем вкусе, – отозвался он.
– Угу, и не в моем, – тихо засмеялась Нора. – Ладно. Тогда до скорого?
– Надеюсь.
– Я тоже. Может, передашь ему трубку?
Стивен сунул телефон Джошу, и тот с некоторым раздражением перестал писать.
– Привет, красавица… Не буду… Не буду… Конечно не буду… Ладно… Хорошо… Тоже тебя люблю… Ага, если ты не будешь спать… Надеюсь на это. До встречи. – Джош одной рукой нажал «отбой» на телефоне Стивена, другой послал свою эсэмэску, сунул мобильник обратно не глядя и, пока Стивен подбирал его с пола, заявил: – Отлично, а теперь в город, тусить!
Вынужденный телохранитель
Мало существует мест, где более неудобно и неприятно стоять, чем за спиной человека, раздающего автографы.
Во-первых, Стивен обнаружил, что ему непонятно, что делать с лицом или руками, явно не занятыми ручкой или бумагой. Он сделал выбор в пользу почтительного терпения: извиняющаяся полуулыбка, руки за спиной – поза, которую принимают люди, стоящие рядом с членом королевской семьи.
Джош при этом включил свой голос-после-спектакля: чуть хрипловатый рык «все-вам-отдал», а кокни-акцент вывернул на полную. По привычке он оставил на лице совсем чуть-чуть грима.
– Кому пис'aть? – спросил он даму в шапке с помпоном, которую Стивен уже прежде замечал здесь несколько раз.
– Кэрол.
– Кэ…рол, – бормотал Джош, как будто ему было легче писать, если проговаривать слова. – Уйма любви… Джош… х… х… х…
– Могли бы вы подписать это для Кевина? – вопросил из глубин своей парки иссохший молодой человек в авиационных очках.
– О, я скажу тебе, чей автограф тебе надо взять, Кевин, – кивнул Джош на Стивена. – Этот джентльмен – Стив Маккуин.
О господи, подумал Стивен, начинается…
– Не тот же Стив Маккуин? – усомнился Кевин.
…и началось.
– Стивен К. Маккуин, – ответил Стивен.
– Стив играет в спектакле! – сказал Джош.
– Я вас не видел, – скептически возразил Кевин.
– Да там всего ничего, плюнуть да кашлянуть.
– Только плевок вырезали! – вставил Джош. Кевин послушно засмеялся, и Стивен ощутил укол в область самоутверждения.
– Еще я подстраховываю Джоша.
– Да, если меня собьет автобус, он будет подписывать автографы за меня. Ладно, ребята, извините, но разве у вас нет дома и вам некуда пойти? – шутливо выкрикнул Джош. – Нам надо бежать, простите, пока, увидимся, – бормотал он, подаваясь назад с вытянутыми вперед руками, потом проделал один из своих коронных пируэтов и бросился бежать по Уодо-стрит, а Стивен сразу за ним, словно вынужденный телохранитель. Ходить с Джошем в какие-то публичные места всегда было странно. Стивен видел, как отваливались челюсти при приближении звезды, слышал шепотки узнавания, которые тот оставлял в кильватере. В ответ Джош идеально изображал жизнерадостный, дружелюбный кивок, вежливую, но профессиональную «да-я-тот-за-кого-вы-меня-принимаете» улыбку, одновременно добродушную и отпугивающую, которой он бросался направо и налево, когда они проходили сквозь толпы.