Дублер
Шрифт:
– Автографы! Это-то на кой нужно? – заметил Джош через плечо. – Кто, блин, торчит под дождем, собирая автографы?
– Ну, это же свидетельство причастности, разве нет? Кусочек славы, кусочек успеха и блеска, который можно носить с собой. Это максимум, что большинству людей достается.
– Но они даже не удосуживаются посмотреть спектакль, большая часть! Они чокнутые, Стив, это я тебе говорю, полные, совершенные психи.
– Я об этом ничего не знаю…
– Ну да, тебе-то легко, тебя они не донимают каждый вечер. – Затем, поняв, что его слова могут быть неверно истолкованы как тщеславие, Джош изо всех сил постарался развернуться на сто восемьдесят градусов – к скромности и смирению. –
– Понятия не имею, – буркнул Стивен совершенно искренне.
Они медленно продвигались на север по Сохо, игнорируя взгляды и возгласы узнавания от людей, мимо которых проходили: пьяная толпа офисного планктона, стада рикш, скудно одетые женщины с синими выступающими венами в дверях дорогих ресторанов около Брюер-стрит, предлагающие Джошу ужин на халяву. Пока они шли по переулку к Бервик-стрит, стайка крикливых офисных мальчишек, отправившихся круто потусить, заметили Джоша, и один заорал: «Эй, Харпер, ты ммммудак!» – и Стивен обнаружил, что гадает, может ли вспыхнуть драка и не захочется ли Джошу, которого много тренировали перед «Ртутным дождем», попробовать пару приемчиков и наверняка обнаружить, что их недостаточно в ситуации уличной драки: скажем, против барного табурета или бутылки и четырех в дымину пьяных типов из Кэтфорда.
Но Джош проигнорировал замечание, и они молча продолжали путь, пока не пришли к модным распродажам к северу от рынка на Бервик-стрит и неброской армированной черной двери, которую Стивен никогда раньше не замечал. Джош нажал кнопку звонка.
– Пожалуй, пойдем сюда, если ты не против. Ничего особенного, но ненадолго выведет нас из Коровьего городка. И можно нормально поговорить, узнать друг друга чуть получше.
– Ага, ладно, – улыбнулся Стивен.
Ясное дело, теперь важно не поддаться на соблазнение. Предоставить ему говорить, но самому не втягиваться. Моя мотивация – не быть обманутым Джошем Харпером…
Дверь открыла фантастически крутая, одетая в очень жестком стиле женщина с черными волосами, зализанными назад, похожая на совершенно потрясающего андроида. Увидев Джоша, она раскинула руки, чудом не попав Стивену по яремной вене краем папки, и бросилась на дорогого гостя.
– Привет, краса-а-авчик! – воскликнула женщина-робот.
– О, привет! Это мой добрый друг Стив Маккуин.
– Не тот Стив Маккуин?
– Стивен К. Маккуин.
– Что ж, рада, что ты добрался к нам, Стив! Заходите, заходите… – И она затянула их внутрь и направила вниз по скупо освещенному пролету псевдоиндустриальной лестницы в роскошные, эксклюзивные недра здания.
Голос, говорящий: «Будь хорошим»
Клуб «Гостиная» оказался подземным, освещенным свечами залом, полным кожи, металла, стекла и резины: своеобразный стиль – вроде бы бар будущего, но такой, что мгновенно кажется невообразимо старомодным. По дизайну он весьма точно копировал «Молочный бар „Korova“» из «Заводного апельсина» и обладал похожей праздничной компанейской беззаботной атмосферой. Вместо «droog»-ов клиентура состояла в основном из тощих, гибких, суроволицых девиц, которые слушали нетрезвых, распутных, преждевременно подагрических молодых людей из массмедиа, откинувшись на кремовые и красновато-коричневые, цвета сырой печени, кожаные диваны или неловко ютясь на том, что на острове Уайт, по крайней мере, звалось пуфиками.
– Располагайтесь
– Кто это был? – спросил Стивен, когда она ушла.
– Абсолютно без понятия. Вот почему я всегда говорю «о, привет», а не «милая» или чего-нибудь в этом роде. Так не приходится запоминать имена всех.
– Отличный совет, Джош.
– Ладно, куда сядем?
– Как насчет той банкетки? – спросил Стивен, используя слово «банкетка» в первый и, как он надеялся, в последний раз в жизни.
– Круто. Макдуф, идем! [26] – сказал Джош, ловко отводя себе главную роль.
Они повернули и начали петлять между бьющими по ногам стеклянными столиками, прошли мимо иронически мигавшего танцпола размером со скатерть, где одинокая тощая девица плясала с безразличным, в стельку удолбанным парнем, как будто все время отступая от покореженной машины. Они расположились на тускло освещенном диванчике в углу. Стивен раньше бывал в эксклюзивных частных клубах вроде этого и всякий раз замечал, что взвешивает удовольствие и волнение оттого, что допущен сюда, против чудовищности самого места: резиновые объятия, кокаиновая погруженность в себя, физический дискомфорт и кипящая на медленном огне враждебность, полное отсутствие человеческой теплоты и нежности. Он подумал, что, наверное, такова еще одна цена, которую Джошу приходится платить за славу – обреченность на зависание в мартини-гадюшниках вроде этого.
26
В таком искаженном виде фраза «Смелей, Макдуф, не трусь!» из «Макбета» У. Шекспира (пер. М. Лозинского) часто употребляется англичанами в смысле «веди, я за тобой».
Оба молча смотрели на коктейльное меню, и надежды Стивена на пинту «Стеллы» и пакет «твиглетс» быстро таяли. Они заказали у дамы-андроида японское пиво и испанские оливки и сели, оглядывая зал, Джош кусал пухлую нижнюю губу и немного покачивал головой в такт музыке. Чтобы делать хоть что-нибудь, Стивен тоже стал покачивать головой.
– Что думаешь? – гордо улыбнулся Джош. – Немного претенциозно, я знаю, но, по крайней мере, нас не будут доставать.
Нас. Стивену очень нравилось это «мы».
Прибыло пиво.
– Итак… – Джош чокнулся пивом со Стивеном, – подозреваю, ты думаешь, я настоящий козел.
Стивен решил, что из вежливости стоит хотя бы попытаться поспорить:
– Не знаю, Джош. Просто я теперь, ну, знаком с Норой и мы вроде как подружились, и это ставит меня в трудное положение, вот и все…
– Знаю, знаю, Стив, и очень жалею, что поставил тебя в такое положение. Мы с Максин – ну, я не знаю, что она тебе сказала, но это только секс, правда. И должен сказать, это прямо потрясный секс.
– Да, она тоже так сказала.
– Правда? – Джош моментально раздулся от гордости, потом вспомнил, что ему должно быть стыдно, и сдулся обратно. – Я хочу сказать, это вряд ли так уж удивительно, да? На сцене она валяется голышом у меня на коленях каждый вечер – и что я должен делать? Я ведь из плоти и крови. Это не значит, что я люблю Нору хоть сколько-нибудь меньше.
– Только… все-таки означает, нет?
Джош секунду поразмыслил об этом, отхлебнул пива:
– Ну, может быть, на чуточку меньше, но я все равно ее люблю. Я правда люблю Нору. По-настоящему. И я бы никогда не сделал ничего, что причинило бы ей боль, просто… – Он поставил пиво, мрачно. – Могу я говорить откровенно, Стив?