Дублер
Шрифт:
– Ты умеешь говорить по-русски?
– В общем, нет.
– Жалко. Хорошая работа, на следующей неделе, играть какого-то казака или что-то вроде. Но им нужен беглый русский. Ты же, наверное, можешь научиться?
– Но не к следующей неделе.
– Нет, пожалуй, нет. – Обратно к бумагам, зарылся в субстрат. – «Изюминка на солнце» в Репертуарном театре в Данди, Шотландия?
– Нет.
– Почему нет? Если ты не готов путешествовать, Стив…
– Нет, дело не в этом. Просто там, ну, надо быть черным.
В итоге опять дошли до всяких «Монологов вагины». Фрэнк прочитал требуемые роли,
– «Актеры/певцы/танцоры» требуются для «Страха!» Музыкальная версия брехтовского «Страха и отчаяния в Третьем рейхе». Правда, никаких реальных денег…
– Мне действительно нужно зарабатывать, Фрэнк.
– Ладно, как насчет этого: «Народный театр»! Увлекательная новая театральная образовательная компания для детей о зубной гигиене, турне по школам Болотного края, начало в январе. «О зубе едином». Видишь: каламбур? Деньги не то чтобы очень большие, но суточные блестящие. Ты бы играл героя по имени – дай-ка посмотрю – Томми Зубной Камень. Не желаешь?
– Томми Зубной Камень?
– Ладно, это можем пропустить, – сказал Фрэнк уже раздраженно. Он швырнул бумаги на стол, выдул тонким носом длинную струю дыма и откинулся на стуле так, что тот опасно заскрипел. – Знаешь, что самое лучшее ты можешь сделать для своей карьеры, Стив?
– Ну?
Фрэнк оглянулся через плечо, а также наклонился и посмотрел под стол в поисках слухачей или жучков и очень серьезным тоном произнес:
– Убить Джоша Харпера. – (Стивен расхохотался.) – Я серьезно. Тебе, Стивен, нужно запомнить: между огромным успехом и полным провалом очень, очень тонкая грань. Знаешь, я до сих пор помню тебя в той постановке «Годспелл». Твое исполнение выжжено у меня на сетчатке. – (Стивен поморщился, не в силах придумать, что хуже можно выжечь на сетчатке.) – У тебя есть талант жечь, все, что тебе нужно, – это повод проявить его. Ты перехватишь эту роль у Джоша, даже если сыграешь хоть пару спектаклей, а я зазову лучших людей: директоров по кастингу, друзей с телевидения – и ты, мой друг, ты взлетишь. Как… – Он вперился в задымленный воздух маленького кабинета. – Как орел.
– Что ж, забавно, что вы об этом заговорили, Фрэнк, – очень тихо сказал Стивен.
– А что?
Стивен тоже оглянулся через плечо, потом посмотрел под стол и произнес еще тише:
– Так… что вы делаете где-то восемнадцатого декабря?
Слово на «З»
– Можно, я кое-что спрошу?
– Конечно.
– Мы же друзья, правда? Я имею в виду, мы не так уж давно знакомы, но мне приятно думать, что мы друзья…
– Я тоже так думаю.
– И ты скажешь мне правду? Если я спрошу тебя кое о чем личном?
– Безусловно.
– Так я могу тебе доверять?
– Ты можешь мне доверять.
– У Джоша роман? – спросила Нора.
Разговор происходил как-то днем, через неделю после заключения сделки. Уже ближе к вечеру Стивен и Нора возвращались через мост Ватерлоо из Национального кинотеатра, где только что посмотрели ремастированный фильм «Двойная страховка».
Потом, идя через мост, они говорили о любимых актерах.
– Кэри Грант, конечно… – сказала Нора.
– И Джимми Стюарт.
– Кэри лучше.
– Бёртон, Оливье?
– Чуть тяжеловаты, на мой вкус. И я их мало видела.
– Как насчет Хепберн?
– Не Одри. Кэтрин – великая актриса, а Одри слишком тощая и сладенькая.
– Я восхищаюсь Кэтрин, но сомневаюсь, что хотел бы, ну, понимаешь, встречаться с ней.
– А с Одри у тебя были бы неплохие шансы.
– Но что бы я сказал Джули Кристи?
– Я обожала Джейн Фонду. Я хотела ею быть – Джейн Фондой в «Кэт Баллу» или в «Прогулке по беспутному кварталу». Джейн Фондой в рубашке лесоруба [30] .
– Хочешь, я скажу тебе, кто мой вечный фаворит? – спросил Стивен. – Джон Казале.
– Не знаю его.
– Да знаешь – Джон Казале. Он играл Фредо, самого слабого брата, в «Крестном отце – 1 и 2». Вот тот эпизод: «Я знаю, это был ты, Фредо. Ты разбил мне сердце». Он был помолвлен с Мерил Стрип и умер от рака, совсем молодым, около сорока, и снялся всего в пяти фильмах, только в пяти – и все они были номинированы на «Лучший фильм», все пять, где он снимался, и он гениален во всех. Даже когда он ничего не говорит, даже в сценах с Аль Пачино, или Де Ниро, или кем угодно, он единственный, на кого смотришь. Когда он погибает в «Крестном отце – 2», даже не показывают его лицо, и все равно сердце разрывается.
30
Клетчатая фланелевая рубашка.
– В точности как твой Призрак.
– Именно так. В общем-то, для этого все и делается. Не для того, чтобы стать знаменитым, – просто хорошо сыграть. Сделать хорошую работу. Найти то, что по-настоящему нравится делать, и делать как можно лучше.
– А ведь есть какой-то временной предел в этом? Последний срок?
– Был бы, если бы я умел делать что-нибудь другое.
– Это чепуха, Стив, каждый может делать что-нибудь другое. – Нора сказала это, пожалуй, с чуть избыточным ядом, и некоторое время они шли молча.
Стивен, немного задетый, заговорил первым:
– На самом деле мой агент только что принес мне хорошие новости.
– Да ну!
– Я получил новую актерскую работу.
– Это отлично! Пьеса?
– Фильм. Просто низкобюджетный, независимый. На самом деле я снимаюсь уже на следующей неделе. – Чтобы добавить убедительности своей истории, он думал о «Белке Сэмми – 2. Если ты счастлив и знаешь это», и хотя это можно было только с некоторой натяжкой назвать фильмом, по крайней мере, получалось не чистое вранье. Стивен решил, что уж слишком много врал в эти дни. Нужно постараться и перестать врать.