Дуэль
Шрифт:
Уиггз явился на другой день к завтраку. Лорда Мардена дома не было. Не было дома и леди Трокмортон-Джонс. Афину не волновало, что придется принять Уиггза без компаньонки и без защиты. За полтора года, с тех пор как он стал наставником ее брата, Афине не раз приходилось общаться с ним наедине. Ее второго брата мало заботила репутация Афины. Он также не думал о том, что ей следует проводить сезоны в Лондоне и заводить знакомства с молодыми джентльменами.
Даже придирчивая невестка Афины не видела ничего дурного в том, что Афина и преподобный проводят время одни, если не считать слуг,
Подобные условности не беспокоили Афину, беспокоила лишь придирчивость Уиггза. Он, как и накануне, находился в дурном расположении духа. Афина это заметила, как только преподобный вошел в гостиную. У самой Афины настроение тоже было не безоблачное.
Она плохо спала, и виноваты в этом были не Трой и не тонкий матрас на ее раскладной кровати. Ей не давала уснуть тревога о будущем. Если ее заклеймят, кто захочет на ней жениться? Если будут считать падшей женщиной, кто возьмет ее на службу? А если даже возьмут, кто будет присматривать за Троем? Разум подсказывал ей, что Уиггз – лучшее, что ей остается.
Афина была в смятении. Встав, чтобы поздороваться с нежелательным посетителем, она принялась мерить шагами комнату, вместо того чтобы сесть за стол.
Мистер Уиггз хмуро посмотрел на нее, затем столь же хмуро на более чем скромную еду, стоявшую на буфете. Несколько раз хмыкнул, чтобы привлечь к себе внимание девушки, и наконец сказал:
– Сядьте, мисс Ренслоу, иначе я не смогу сесть. Кто-то должен помнить о хороших манерах.
– Прошу прощения, сэр. Мне не терпится пойти к брату.
Афина села и налила сердитому проповеднику шоколад.
Ей не хотелось злоупотреблять щедростью графа и просить слуг принести завтрак поплотнее, ведь она сама в этом доме на положении гостьи. Афина пододвинула к Уиггзу блюдо с поджаренным хлебом, а сама есть не стала. Аппетит пропал. Уиггз протянул руку к джему, но вспомнил о своем статусе – хотя и с опозданием.
– Ах да, ваш брат. Как себя чувствует сегодня молодой человек?
– Не так хорошо, как вчера, хотя жара у него нет, но он какой-то сонный. Это может быть результатом…
– Врачам виднее. А вот ваше положение вызывает более серьезную тревогу. Я надеялся, что мальчик будет сегодня достаточно хорошо себя чувствовать, чтобы его можно было перевезти, но вам придется уехать без него.
– Уехать?
– Вам нельзя оставаться здесь. Боюсь, что вынужден настоять на этом.
– Но почему? Вы же видели леди Трокмортон-Джонс, или ее высочество, хотя мне не следует повторять ее титул.
– Никакого титула у нее нет. Никто не знает о существовании такой принцессы.
– Конечно, не знает. Вы же слышали, что сказал лорд Марден. Она здесь инкогнито, с секретной миссией от ее брата.
– Хм… Я справился в австрийском
– Вы справились в консульстве? Но ведь нам не велели говорить о том, что она находится в Лондоне! Вы подумали о том, как отразится ваше любопытство на дипломатических отношениях между нашими странами? Ведь если нельзя будет заключить союз, кто знает, чем закончится военная кампания против Франции? Англия может проиграть войну без поддержки армий Зифтцвейга, и все потому, что вы решили быть моей сторожевой собакой. Кстати, без моего разрешения.
– Ишь ты, ишь ты! У меня есть разрешение вашего брата.
– Я не стану спорить с вами относительно того, имеет ли мой брат власть надо мной. Пока вполне достаточно и того, что вы подвели лорда Мардена, который так добр к Трою и ко мне. Вы поклялись, что не станете разглашать то, что вам сообщила леди Трокмортон-Джонс.
– А вы клялись, что ваш дядя болен. Полагаю, ваше высокое мнение о его сиятельстве изменится, когда вы узнаете, что мне удалось выяснить.
– Лорд Марден доказал, что он истинный джентльмен. Ничто не заставит меня уважать его меньше, тем более непристойные сплетни.
Уиггз выпрямился.
– Я не занимаюсь праздной болтовней. Я видел это собственными глазами, точнее, я слышал собственными ушами.
– Что бы вы ни видели и ни слышали, меня это не касается. Я гость графа, а не его надзиратель.
– В этом-то все и дело. Вы его гость, и вас пометят такой же красной меткой.
Афина поднялась.
– Хватит, мне надоело вас слушать.
Уиггз тоже встал, с сожалением посмотрев на последний кусок поджаренного хлеба.
– Вы, возможно, слишком невинны, чтобы рассмотреть истинную природу мужчины, скрытую за его изысканным обаянием, и слишком доверчивы по отношению к его гостеприимству, но меня не проведешь. Неистовый Марден – неподходящее общество для любой леди. И я это докажу. Он провел ночь в гостинице.
– Да, чтобы защитить ту самую мою репутацию, о которой вы так печетесь. Как видите, он пренебрег собственными удобствами, чтобы удовлетворить вашу…
– Он был с женщиной.
Сердце у Афины едва не разорвалось отболи, но она вида не подала и опустилась на стул.
– Это меня не касается и вас тоже. А вы поступаете подло, выслеживая графа, точно крадущийся вор.
– Я не выслеживал его. Он выбрал мою гостиницу для своего непристойного свидания.
– Вздор, это простое совпадение. Знай его сиятельство, что вы живете в гостинице Маккиннона, он наверняка поселился бы в другой. А эту выбрал потому, что там его меньше знают, не желая привлекать к себе внимания.
– Вы говорите так, продолжая придерживаться самого высокого мнения об этом развратнике вопреки неоспоримым доказательствам. Я находился в соседней отдельной гостиной и все слышал.
– Вы подслушивали мужчину и его… подругу? – Афине подслушивание Уиггза показалось более отвратительным, чем распутство графа. Она не считала, что Марден должен жить как монах, но не ожидала, что будущий викарий способен подслушивать.
– Я ничего не мог поделать. Они находились в соседней комнате, окна были открыты, видите ли.