Дуэль
Шрифт:
Время тянулось медленно. Серый рассвет, пробившись в окна, возвестил о долгожданном наступлении утра.
Осенью в Охе светает поздно. Оперативники зорко всматривались, вслушивались в каждый звук.
Вот у подъезда заскрипела тормозами тюремная машина. Послышались голоса конвоиров. В дверь банка позвонили. Пора провести следственный эксперимент…
Таксисту еще снимают наручники. Слышен звон железа. Конвой, освободив руки вора по требованию следователя, раззявил рты. Хоть раз в жизни увидят, как бескровно и безнаказанно
Таксист, оглянувшись на конвой, насмешливо улыбался. Молодые охранники смотрят на него, как на циркача. «А значит, надо показать им высший класс. Чтоб на всю жизнь запомнили это представленье и день», — думает пахан, разминая затекшие в наручниках кисти рук. И вдруг, не спрашивая, не предупреждая, подошел к водосточной трубе. В три рывка добрался до второго этажа, по узкому выступу, цепляясь за стену, дошел до окна, влез в форточку и исчез из вида. Следователь, едва опомнившись, засек время начала эксперимента. И заторопился… Прошел в банк вместе с охраной. Таксист уже стоял возле подвала, улыбался.
Снова ни одна собака его не почуяла, и постовые милиционеры все ждали, когда начнется следственный эксперимент.
Таксист легко и бесшумно справился с замками. Не брякнув ими, тихо, как и в тот день, открыл дверь в подвал. Закрыл их за собою…
Следователь следил за секундомером.
Оперативники, разучившись дышать, ждали с секунды на секунду появления Лешего.
Из подвала, кроме как через эту дверь, другого выхода нет. Это было проверено и милицией, и прокуратурой.
Следователь считал скупые секунды.
Минута, полторы, две, — пересохло во рту. И вдруг во всем здании банка, в ближних домах внезапно погас свет.
Следователь не увидел, почувствовал легкое движение воздуха. Понял. Протянул руку, чтобы поймать. Но опоздал.
В банке поднялся переполох. Следователь бросился к выходу. Но, увидев раззявленные двери машины и обоих конвоиров, ожидающих Таксиста, понял, что следственный эксперимент стал новым ограблением банка, только теперь в присутствии прокуратуры и милиции.
«Может, через служебный вход его поймают? Иного пути нет. Ведь не летает же он, не провалился сквозь землю?» — заторопился следователь к служебному ходу. Но и там Таксист не появлялся.
«Ведь говорил он мне, что служебным ходом воспользовался! Там охрана была. И надо ж со светом такая оплошка вышла!»
— Куда ж он делся? — метался следователь в ужасе.
— Да вон, паскудник! — прицелился оперативник в человека, вылезающего из окна служебного туалета с мешком на плечах. Выстрел опередил крик и просьбу следователя — не убивать. Таксист медленно рухнул с подоконника на землю, выпустив из ослабевших рук последний куш.
— А говорил — эксперимент… Эх, ты, падла, — отвернулся от следователя, уставившись мертвым взглядом на сторожевую овчарку, пожалуй, единственную в свете, оплакавшую смерть.
— …Убит
— Ваше счастье, что наши фартовые не захотели помочь Таксисту сбежать. Тут бы вам большая неприятность вышла. Здесь — нервы у охраны сдали. И, если честно, не убей, сбежал бы гад, — говорил Одинцов.
«Неужели не поверили фартовые никому и не захотели помочь Таксисту?» — думал Герасим.
— И стоило мне тащить его сюда, чтобы вот с таким результатом вернуться! — горевал следователь из области.
— Да никому он не нужен. И вы его от «вышки» не спасли бы. Да и к чему? Сама судьба руки развязала.
А того оперативника, предотвратившего побег Таксиста и очередное, но уже хищение из банка, надо премировать, — сказал Одинцов. И продолжил: — Будь у нас все такими бдительными, не водились бы воры в городе. Никто покой людей не нарушал бы. Надо этого оперативника ценным подарком наградить!
— Разрешите? — протиснулся в кабинет Одинцова следователь Лавров и выпалил одним духом: — Сергеев убит!
— Кто такой Сергеев? — спросил Одинцов.
— Убивший Таксиста!
— Что?
— Кто убил?!
— Когда? — хрустнуло то ли сердце, то ли сжатые кулаки Герасима.
Лавров тупо в пол уставился. Лучшего оперативника убили. В двух шагах от дома, отдыхать его отпустил после дежурства…
— Выстрелом из нагана убит. Но не в упор. Нет ожога возле раневого канала. Смерть наступила мгновенно. Выстрел один, — сообщил из морга патологоанатом.
— Да-а, жарко вам тут приходится, — посочувствовал следователь из области и заторопился уходить.
— А ведь свет в районе банка и самом здании горсеть не отключала, — положил телефонную трубку Герасим и добавил от себя: — Неужели и здесь Филин поработал? Но как высчитал время до секунды? Ведь увидеть никак не мог. И на случайность не спишешь. Не поверят…
— Да вы о чем? Сотрудник убит! Наш! Свой парень! Таксиста подстрелили — правильно сделали. Не ушел. Я б их всех — одним «максимом» покосил бы. И наших паразитов, и заезжих — не пощадил! Такого парня убили! Ну хватит! Это уж слишком! Это уже дуэль! Нас вызвали. Что ж! Пусть так, но с меня довольно. Я этого Лешего из его тайги за рога выволоку! — краснело пятнами лицо Одинцова.
— Значит, помогали Таксисту наши фартовые. Иначе чем объяснить смерть Сергеева, отключение энергии? Были! Но мы их снова не увидели, не задержали. Они и этот раунд выиграли. Выходит, воры и впрямь умнее, грамотнее и осторожнее наших обученых спецов! — негодовал начальник милиции.
Герасим обдумывал новую версию поимки фартовых. Они уже снились ему. И человек даже среди ночи нередко вскакивал с одною мыслью и заботой. Но провалы преследовали один за другим.
«Наган? Откуда у них наган? Ведь это наше оружие. Где взяли его законники?» — думает Одинцов.