Дуэт
Шрифт:
Она услышала тяжелый вздох, в его взгляде появилась напряженность. А глаза стали совсем темными и напомнили ей момент, когда он схватил ее там, в самолете.
— Любовь не всегда добра, Кэт. И не всегда нежна. — Его губы обрушились на ее губы с такой настойчивостью, словно он решил отбросить всю сдержанность и растерзать ее. Теперь он был нетерпелив, все заглушила страсть. — Так долго! Я хотел тебя так долго! — Она была его, и он мечтал о ней целых шесть лет!
Сверкающая полоса солнечного света упала на глаза Кэтрин. Было тепло, в воздухе дрожала алая
Он прекрасен, думала она, глядя на его лицо. Как он деликатно сострадал мне, слушая мой рассказ вчера ночью.
— И я люблю его! — Она не только подумала, но и прошептала это вслух. — Я всегда любила его, с самого начала и все прошедшие шесть лет, а сейчас, когда мы вместе, я люблю его еще больше.
Кэтрин вдруг обуял страх оказаться в зависимости от другого человека. Этот страх потерять свободу преследовал ее всю жизнь. Никаких требований друг к другу, никакого давления! Мы просто будем вместе, это все, что мне нужно. Она устремила глаза на его губы. Этой ночью он был сначала нежным, потом неистовым. Но барьер был разрушен. Шесть лет, шесть пустых лет! Кэтрин продолжала размышлять. Для нее не существовало ни вчера, ни завтра, а только сегодня.
Внезапно она улыбнулась, вспомнив о чудовищных завтраках, которые он съедал. Обычно они спускались в кухню, чтобы выпить кофе, а он очищал полную тарелку с едой. Кэтрин, увы, не любила готовить. Но сегодня ей захотелось преподнести ему сюрприз. Даже во сне Фредерик крепко держал ее в объятиях. Кэтрин осторожно освободилась от них. Не вставая с постели, она протянула руку и нащупала халат.
Кухню заливал солнечный свет. Первое, что она сделает, это сварит кофе. Странно, она так рано проснулась и не почувствовала обычной утренней вялости, которую преодолевала лишь выпив кофе. Она ощущала себя бодрой, энергичной, такой, как во время концерта.
Она была счастлива, что призналась Фреду в своих чувствах и сломала барьер, разделяющий их. У нее было такое радостное настроение, что она стала напевать одну из своих любимых песен.
Фредерик проснулся, протянул руку и обнаружил, что рядом никого нет. Он вскочил и осмотрел комнату. Портьеры были раздвинуты во всю ширину, и комнату заливал солнечный свет. Ночная рубашка Кэтрин лежала на том же месте, где она сбросила ее вчера.
Значит, это не сон, он действительно лежал с ней рядом, обнимал ее, погрузив руку в ее волосы. Они были вместе всю ночь, пока она не заснула в изнеможении. Он снова взглянул на подушки. Но где… Где она сейчас, черт возьми?! Фредерика охватила легкая паника, он быстро натянул джинсы и отправился на поиски. Не дойдя до конца лестницы, он услышал ее голос.
Когда я просыпаюсь, Я вижу твои глаза, Но я не удивляюсь, — Уже прошла гроза… И сердце бьется тише, В душе — веселый май. ЯФред узнал песню, которую она исполняла на гастролях за неделю до того, как он посадил ее в машину и повез сюда. Он был голоден, и у него засосало под ложечкой. Он спустился в холл, слушая сильный, по-утреннему свежий голос, но, подойдя к открытой двери, остановился, наблюдая за ней.
Она двигалась по кухне и пела — веселая и счастливая. Кухня была наполнена утренними звуками и запахами: шумел кофейник, шипела на сковородке колбаса с салом, звенела посуда. Волосы Кэтрин, еще в беспорядке после ночи, струились по спине. Вот она потянулась к верхней полке посудного шкафа, и ее короткий халат поднялся, открывая длинные стройные ножки.
Кэтрин перестала петь и, досадуя на свой маленький рост, все же ухитрилась достать сверху блюдо, обернулась и увидела Фредерика. От удивления она уронила вилку, но умудрилась спасти блюдо.
— Фред! Ты испугал меня! — воскликнула она. — Я не слышала, как ты вошел.
Фредерик, любуясь ею, не сдвинулся с места.
— Я люблю тебя, Кэт!
— Я тоже люблю тебя, Фредди, — просто сказала она. Сейчас ей не хотелось бурных проявлений страсти.
Он нахмурился, когда Кэтрин повернулась к раковине, чтобы вымыть посуду.
— Ты говоришь таким тоном, словно ты моя сестра. У меня есть две, и я не нуждаюсь в третьей.
— Ну перестань! Я, конечно, не отношусь к тебе как к брату, Фредди. Мне трудно выразить то, что я чувствую. Я нуждаюсь в твоей поддержке, в твоем сочувствии. Ты помог мне этой ночью больше, чем я могу сказать словами.
— Это звучит так, будто я доктор. Я сказал: «Я люблю тебя, Кэт», как любящий мужчина. — В его словах прорвались сердитые нотки.
— Дорогой, ты совершенно не понимаешь, что такое чувство благодарности… Ты лишен его… — Она оборвала фразу, увидев, как у него вспыхнули глаза. Ай, ай! Надвигалась буря!.. Он щелчком выключил газ под дымящейся сковородкой.
— Не говори мне, что у меня есть и чего нет. Я знаю, что у меня есть. — Он взял ее за плечи и потряс. — У меня есть любовь к тебе! И нечего меня за это благодарить! Я не гуманитарная организация! И не Красный Крест!
— Фред!..
Он притянул ее к себе, отстранив блюдо, которое находилось между ними. Ее охватило отчаяние — ну и характер! «Никогда не говори о любви ко мне таким постным тоном». А Фредерик между тем поднял ей голову рукой и стал целовать. Его губы были грубыми и настойчивыми.
— Мне нужно от тебя больше, чем это, гораздо больше. — Глаза его сверкали. — И я получу все, что хочу. Будь я проклят!
— Фред!.. — Она не могла перевести дыхание, ошеломленная силой его взрыва.
— Судьба постоянно загоняет меня в ловушку. Да выпусти же ты из рук это чертово блюдо! — Он употребил еще одно, более сильное выражение по поводу блюда, но она умудрилась его не расслышать.
— Ох, Фред, — Кэтрин обняла его за шею, — у тебя уже есть больше, чем «это», у тебя есть все. Я боялась, я очень боялась сказать тебе, как сильно тебя люблю. Я люблю тебя, Фред Эмбридж! — Теперь она сказала это совсем другим тоном.
Мгновенно и страстно их губы слились.