Дуэт

Сэлингер Кристин

Усталая, выдохшаяся Кэтрин подошла к камину и положила ладони на каминную доску.

— Я заплатила доктору и вернулась домой, а в санатории начали курс лечения. Через две недели я встретила тебя.

Кэтрин не заметила, как Фредерик встал у нее за спиной, пока не почувствовала его руки у себя на плечах. Не говоря ни слова, она повернулась и бросилась ему на шею. Он обнимал ее, чувствуя дрожь ее тела, и смотрел, как жадное пламя в камине лижет дрова. Снаружи опять началась гроза и дождь застучал в окна с новой силой.

— Кэт,

дорогая, уж если ты все мне рассказала, мог бы я что-нибудь сделать, чтобы тебе стало легче?

Она отрицательно покачала головой и уткнулась ему в грудь.

— Нет, я больше не хочу, чтобы ты касался этой части моей жизни. Просто я оказалась недостаточно сильной и вот — все поведала тебе. — Глубоко вздохнув, она чуть отпрянула, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я боялась, что, узнав об этом, ты не захочешь иметь со мной ничего общего.

— Кэт! — В его голосе слышны были боль, тепло и осуждение.

— Я знаю, что ошибалась, Фредди. Это глупо, но ты все должен понять. Мне необходимо было время. Мне нужно было разобраться, как я собираюсь прожить свою жизнь, как поступить со своей карьерой, с матерью, со всем… — Она схватила его руку и заставила посмотреть ей в глаза. — Я была никем, а потом меня окружила толпа фанатов, всюду появились мои фотографии, я чуть ли не каждый день слышала себя по радио. Ты знаешь, как это приятно! Как слава затягивает и забирает тебя целиком!

Фредерик погладил ее по щеке.

— Да, мне знакомо все это.

— Прежде я с замиранием сердца думала о том, что мама снова может войти в мою жизнь. Моя ненависть к ней была сильней моей любви. Но надо было наконец просто смириться, и это пришло, и я почувствовала свою вину Мне стало стыдно. Нет, бесполезно говорить, что мне не в чем себя винить. Это холодное умозаключение не имеет ничего общего с чувством. Я не рассчитываю, что ты это поймешь. Ты никогда не соприкасался ни с чем подобным. Она моя мать, и невозможно ее отделить от меня, даже зная, что я не несу ответственности за ее болезнь. Но мало того, что я пережила с матерью. Еще я полюбила тебя! — Пламя в камине танцевало, и дрова потрескивали. — Я полюбила тебя, — повторила она так тихо, что он еле расслышал. — Но я не могла стать твоей любовницей.

Фредерик сжал ее руки и нежно спросил:

— Почему?

Она потрясла головой. Лицо ее оставалось в тени.

— Потому что тогда бы я была, как моя мать. — Горькая улыбка скользнула по ее лицу, и она отвернулась.

— На самом деле ты не веришь в это, Кэт. — Но она покачала головой и не ответила ему. Фредерик решительно повернул ее лицом к себе. — Нельзя осуждать детей за ошибки их родителей.

— Нет, но я…

— Никаких «но» в данном случае, Кэт. Ты знаешь, кто ты есть — замечательная певица, прелестная девушка и очень хороший человек.

В комнате был слышен только шум моря и дождя да потрескивание дров в камине.

— Я желала тебя, — ее голос срывался, — когда ты обнимал меня,

прикасался ко мне. Ты был первым мужчиной, которого я желала. — Он почувствовал, как она передернула плечами. — Но я вспоминала все: маленькую комнату, всех мужчин моей матери… — Голос ее прервался, она хотела снова отвернуться, но Фредерик ее удерживал.

— Спать с незнакомыми — совсем другое дело. Это отличается от близости с любимым человеком.

— Да, я знаю это, но…

— Позволь мне доказать тебе это. — Предложение застало ее врасплох.

В глазах Кэтрин отразилась растерянность, словно она попала в ловушку. Она знала, что он откажется от своего намерения, если она отрицательно покачает головой. От волнения у нее дрожь пробежала по спине. Она взяла его за руки. И у нее вырвалось слово, которое он так жаждал услышать:

— Да!

Фредерик любовно гладил ее по волосам и целовал в глаза. Он чувствовал, как она трепещет в его объятиях. Он был терпелив, прижал губы к ее губам и ждал, пока они раскроются. Потом он взял ее на руки и отнес в постель. Сквозь шум дождя она слышала, как любимый нежно шепчет ее имя, покрывая ее страстными поцелуями.

13

Голова Кэтрин покоилась на плече Фредерика. Его ладонь лежала у нее на груди, и ее сердце стучало под его ладонью.

В комнате было тихо, а за окном барабанная дробь капель сменилась нежным журчанием дождевых струй. Она будет теперь вспоминать о пережитом каждый раз, как пойдет дождь. Ей казалось, что Фред спит, и она старалась не шевелиться, чтобы не разбудить его. Кэт лишь подняла голову, хотела посмотреть на огонь, но, взглянув на Фредерика, увидела, что глаза его открыты и сияют счастьем. Она погладила его по щеке.

— Я думала, ты спишь.

— Нет, я… — Он наклонился над ней и вытер еще не высохшую слезинку с ее ресниц. — Я сделал тебе больно?

— Нет, нет, ты не причинил мне боли. Ты был удивительно осторожен. А я словно от чего-то освободилась. — Кэтрин совсем засмущалась. — Я сказала глупость?

Он засмеялся.

— Успокойся, ничего глупого в этом нет. — Он смотрел, как в ее глазах отражается пламя. — Кэт, ты так прекрасна!

Она улыбнулась и поцеловала его.

— Я всегда думала то же самое о тебе. И всегда замечала, что ты невероятно нравишься девушкам.

Он удивленно поднял брови.

— Неужели? Впрочем, признаюсь, что и сам это знаю. Но я никогда не понимал направления твоих мыслей. Может быть, это и хорошо. Ведь тайна, неразгаданность всегда украшают женщину.

Кэтрин снова поцеловала его.

— Уверена, ты самый лучший мужчина на свете.

— Это приятно… в данных обстоятельствах.

— И еще я уверена, что должна нравиться тебе еще больше при таких «обстоятельствах». — Лежа рядом с ним, она слышала, как учащенно бьется его сердце. — Фред… — она наклонилась к его уху, — ты так хорош со мной, так добр, так нежен…