Дуэт

Грей Р. С.

Я не смогла достаточно быстро вытащить свою гитару из чехла. Еще два раза я прослушала ритм, а затем начала бренчать, имитируя его аккорды и перебирая пальцами струны, пока мы не зазвучали вместе.

Мы начинали и повторяли сотни раз, экспериментируя с ритмом, который он создал. Затем, наконец, он закрыл глаза и начал тихо петь. От его сурового, проникновенного мурашки тут же поползли по моей спине.

Не хочу, чтоб ты осталась. Не могу сказать «уйди».

Он

оставил глаза закрытыми, и я продолжала ритм за нас обоих, пока он пел.

Но есть кое-что, чего что ты не знаешь — Ты — модная королева, Корпоративная машина, Хладнокровный ворон.

Уголки его губ приподнялись после последней строчки, и я знала, что он дразнил меня.

— Вау, давай, расскажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, — засмеялась я, продолжая водить пальцами по струнам гитары. — Что, если я начну сейчас?

Он открыл глаза и улыбнулся. Первая настоящая улыбка, которую он подарил мне.

— Действуй.

Я прождала аккорд, чтобы повторить начало, пока мой разум искал текст. Обычно я так не работала. Мои песни создавались медленно и вдумчиво, но было что-то забавное в том, чтобы петь стихи, слетающие с кончика моего языка. Я облизнула сухие губы и сглотнула, готовя голос, прежде чем начала тихо петь.

Ты хочешь, чтобы я ушла.

Ты ненавидишь мой статус-кво.

Он улыбнулся шире. Его темные глаза с заметным восхищением смотрели, как мои пальцы двигаются по струнам.

Теперь я практически на дне.

Я посмотрела на гриф, пытаясь чуть изменить ноты, которые мы уже придумали.

Я уйду, если смогу.

О, да, я знаю, что должна.

Ты меня неправильно понял.

Я закусила губу, чтобы удержаться от улыбки.

Ты — критичный придурок.

Спорим, что сейчас ты в отличном настроении.

Никто из нас не переставал играть, когда мы засмеялись над нашей жалкой попыткой сочинения песни. Я не знаю, что мы делали — точно не писали наш дуэт, — но напряженность в комнате спала, в сравнении с тем, когда я зашла сюда впервые, рассчитывая на что-то.

— Это было действительно ужасно, — сказала я, пробренчав пальцами по гитаре, прежде чем положила ее на колени.

— Ноты или наши стихи? — спросил он.

— Нет, мне понравились аккорды. Я имела в виду мои стихи.

Он подвигал губами, пока обдумывал мой ответ. Мысли затуманили его взор, но он все еще не позволял прочесть их.

— Я не имею в виду те тексты. Может, и имел, когда

впервые тебя увидел, но не более того, — сказал он, уставившись в окно через мое плечо.

Я улыбнулась.

— О, я определенно имела в виду свои.

Он засмеялся, и мы продолжили играть все утро. Мы не написали стихов в этот день, но мы продолжили играть, создавая мелодию для дуэта. Корни закладывались аккордами, которые падали, как листья с деревьев.

Создавать аккорды к песне — не самый легкий процесс. Сначала мои пальцы оставались на грифе, пока мой разум работал напряженно, пытаясь питать мое творчество. Я бы хотела продолжать наигрывать, ошибаться и получать озарение, пока все не получилось бы.

Я начинала с одного аккорда. Это все, что требовалось. А когда заканчивала и отыграла песню, чувствовалось, что эти аккорды созданы быть вместе.

Хорошая песня не звучит так, будто я ее создала только руками. Кажется, будто судьба создала эту песню, а я просто записала ее в окружающем беспорядке, вдыхая ясность в бесконечное сочетание звуков.

Мы с Джейсоном не добились этого, играя вместе в первый раз, но я знала, что добьемся. Я никогда не чувствовала, чтобы суета отступала так быстро и легко, как это происходило, когда мы с Джейсоном звучали вместе.

Глава 15

Если бы я дала вам совет, он был бы таким: никогда не надевайте туфли на каблуках в конюшню. Оставьте свои «Прада» в ЛА.

Следующим утром я стояла в конюшне с чашкой кофе в руке. Утренний воздух был прохладным, но на мне была теплая шерстяная накидка. Мои каблуки шатались на гравийной дорожке, но я успешно добралась до двери без растяжения голеностопа.

Я не видела Дотти с тех пор, как ездила в город, поэтому захотела проведать ее и угостить несколькими кусочками сахара, которые сунула в карман за завтраком. Я поставила чашку на камень у конюшни и использовала обе руки и вес своего тела, чтобы открыть тяжелые двери.

— Господи, — выдохнула я, когда открыла их достаточно широко, чтобы пролезть внутрь.

Конюшня освещалась солнечным светом, льющимся из окон на крыше, поэтому я не стала включать электричество. Не хотела тревожить лошадей, если они все еще спали. Как и в прошлый раз, запах ударил первым. Он не был слишком резким, просто напоминал, что я в конюшне, а не в пятизвездочном отеле, но потом я увидела Дотти, которая стояла в стойле так, будто ждала меня всю ночь.

Я улыбнулась и медленно шагнула вперед, давая ей привыкнуть ко мне, прежде чем протянуть руку, чтобы она потянулась ко мне и уткнулась мордой в ладонь. Она вытащила голову и шею из своего стойла, чтобы понюхать мои волосы.

— Дотти, сегодня ты выглядишь потрясающе. Спорим, что жеребцы сходят по тебе с ума, — сказала я, потрепав ее по щекам и шее.

Сначала она понюхала мой кофе, а затем потянулась к моему карману.

Я засмеялась и вытащила кубики сахара, подавая их ей по одному. Я бы осталась здесь на весь день, писала бы рядом с ее стойлом, но у меня был назначен звонок по «Скайпу» с моим агентом через полчаса, и я сомневалась, что в Монтане у Джейсона сигнал достигает конюшен.