Думаешь бьётся?
Шрифт:
— Мне по, — в яичко рот округляю. — х***, - произношу беззвучно. Он понимает и так. — Хотя у меня его и нет. Но этого не важно. Сила не в нём. Можно и с членом быть инфантильным, — смотрю ему в глаза. Да — да, речь о тебе. Бросать девушку по смс… немного не мужественно.
Костя хмурится. Но меня это не трогает. Меня несёт.
— Свали, пожалуйста, так чтобы я тебя больше не видела. Договорились? Ещё раз, — достаю из кармана на халате ручку. — И её из тебя уже мои непосредственные коллеги из тебя вытягивать будут.
Так грубо я говорю с ним впервые. Он не переносит
Разворачиваюсь и чуть ли не бегу в душевую. Да что же это такое! Хочешь быть со своей семьей — будь с ней! Какого черта ко мне лезть!? Приехал посмотреть не сдохла ли от горя? Так не дождешься.
Из своего импровизированного панциря выбираюсь через час. Зато преобразившаяся. Для себя. Чем хреновее на душе, тем лучше стараюсь выглядеть снаружи. Благо это не трудно. Кожаные скини, светло — серый, свободный, кашемировый свитер, ботильоны на высоком каблуке и косуха.
Если ложь в стону отбросить, то наивная и чуточку мстительная часть меня ждёт, что он всё ещё на парковке, что увидит такой, а не в перепачканном халате.
Однако видит не он, а мои мальчики.
— Алёна, в самое сердце сражен, — Толька за сердце хватается. Это происходит так часто. В пору заподозрить что-то неладное. — Гош, пошли морозильники освобождать. Она сейчас из здания выпорхнет и мужиков повезут. Полными тачками. Не ссы, диагноз я знаю уже.
Этот человек самый большой мастер перевоплощений. Маг и чародей. Сейчас балагурит, через пять секунд, в случае надобности, будет самым собранным из людей.
— В бар к подругам и домой. Если так сделаю, лучше будет? — прикрываю сумочкой пятую точку.
— Нет. Всё равно без шансов. На выживание, — произносит медленно. — Отдохни, детка, хорошо. Выкинь всё это, — обводит глазами помещение, — Из головы. Помни только о нас.
— Веди себя неприлично, — добавляет Гоша. — Но помни о нашей любви.
В щеки своих ответственных мужчин расцеловываю, прощаюсь. Из здания выхожу по сторонам не смотря. Мне это не нужно. Лишнее переживания только. Их и так за глаза. И так друзьям наврала. Ну какой мне бар? Чтобы что? Ничем хорошим такой поход не закончится.
Успеваю только в машину забраться и зажигание включить, как дождь срывается. Сразу стеной. В унисон дворникам щеки свои вытираю. Нет людей из-за которых жизнь свою стоит пускать под откос. Таких разве что родить можно. Но у меня с этим проблемки.
Умной получается быть только на словах. По итогу спустя полтора часа я еду по какой-то загородной трассе. Домой не хочу. Никуда не хочу. Сквозь шум музыки раздается короткая трель звонка, извещающая о поступившем сообщении. Первая мысль — может всё таки он? Может видел всё таки?
Идиотка законченная. Ну что он тебе, в сообщении изложит причины свои?
Тянусь за телефоном и открываю сообщение. Леонид.
«Алёнушка, отвлекать тебя в этот момент не очень — то хочется. Но ты бы сбросила скорость».
Пздц. Не знаю, что меня в этот момент удивляет больше. То что он до сих пор «присматривает» или то, что я до скоростью больше двухсот тихо еду в
Глава 87
— Е…понский городовой, — Туль обводит глазами гостиную и стопорится взглядом на кучке стекла около стены. — Я тебе, конечно, говорила, что эта лампа — бестолковая трата денег, но зачем её разбивать то после покупки было?
Смотрю на нее безучастливо. Мимика у нее такая же живая, сама она энергичная. Всё как всегда, но мне не смешно. Мне вообще никак.
Я впервые в жизни ей не рада. В последние дни я зациклилась на своей неполноценности.
— Ещё и обои попортила, — подруга подходит к стене, касается её пальцем.
— Это возрастные изменения начались? Ты бережливой становишься? — добавь я в голос немного веселья, она бы поняла что я шучу. Но им и не пахнет.
Наташа вздыхает.
— К сожалению, я оказалась права. Всё плохо. Пошли на кухню. Надо поговорить, — её голос резко становится серьёзным.
Захожу на кухню. Чайник включаю. Достаю красивый прозрачный заварник и листовой с дольками апельсинов сушеных. Еды дома нет, но есть любимые конфеты Наташи. Они всегда у меня есть для неё.
Ставлю вазочку перед ней и уголок губ подруги ползет вверх.
— Даже злюкой ты хороша.
В ответ ничего не отвечаю.
— Лён, что происходит, малыш?
— А что происходит? — ставлю перед нами чайничек, в котором лепестки оживать начинают, в центре цветочек лепестки свои раскрывает.
— Ты в Калининград собралась возвращаться?
— Нет. С чего ты взяла?
— Зачем тогда увольняться? — вопросом на вопрос отвечает. — Если я узнаю, что твою бошку тупую какая-то хрень опять посетила. Я тебя… Блд. Будешь у меня в углу на коленях на дроблённом горохе стоять. Без штанов. Нехрена не смешно! — повышает на меня голос.
— Ты суровая. Бедные твои пацаны.
Всем своим внешним видом даёт понять — она очень мной недовольна.
Причину я тоже знаю. Здесь в меде, у меня была преподаватель. Свободная женщина, слегка за сорок. Первоклассный специалист. Весной, посреди учебного процесса, её заменять начал другой преподаватель. Она вернулась осенью. Совершенно другая. Привычное удлинённое каре срезано, под ежа. На висках седина. Множество новых морщим. В глазах печаль несусветная. Поздней оказалось, что она в рамках одной из программ ездила в одну из стран среднеазиатских, туда где на тот момент неспокойно было. Даже для самых стойких, работа с людьми, подвергшимися пыткам — это сложно. Мы слишком много знаем о боли, и о цене жизни, о её бесценности.
К чему я вещаю. На «Лексус» я заработала так же. Разумеется целью был не он. Вообще материальная составляющая волновала на тот момент мало. После года неудачных попыток забеременеть, ухода от тогдашнего парня, я хотела придать своей жизни хоть какую-то значимость. Пользу от себя видеть хотела. Хоть какое-то иметь предназначение. Смысл в прожитых днях.
Оказалось, что психика у меня о-го-го. Прям на зависть. Поэтому очень странно и чуждо себя такой как сейчас ощущать.
Он пришел мне объяснить… просто пздц.