Дурак
Шрифт:
Я выслушал рассказ с показным недоверием и даже презрительно фыркнул в конце, однако в душе стал буквально одержим мыслью о несказанном могуществе, покоившемся под моими ногами. Я должен был завладеть этим богатством!
Благодаря наставлениям епископа я научился читать не хуже любого секретаря. И теперь настала пора применить это умение. Желание отыскать крипту, полистать запретные книги, приобщиться к их мудрости овладело мной.
Я ни с кем не делился своими намерениями, поскольку хорошо знал цену скрытности и терпения, а моя цель требовала и того, и другого, причем в немалых количествах. Я хорошо узнал дворцовые подвалы и после долгих поисков определил местоположение
И все же пришлось повременить. Я вновь засыпал дверь и стал следить за епископом, пока не проведал, где он прячет ключ. Однажды ночью, когда все крепко спали, я проник в крипту.
Мертвенный, пронизывающий холод окутал меня в тот момент, когда я переступил порог, и волна страха едва не свалила с ног. Но я не мог повернуть назад. Не мог. Потому что запретные книги лежали совсем рядом - только сделай шаг.
Дрожащей рукой я поднял фонарь и осветил полки этого холодного, безмолвного помещения. Древние тома шептали обещание невероятного могущества.
Я увидел книги и свитки самых разных форматов. По моим прикидкам, здесь их было не менее сотни, и среди них не нашлось бы двух одинаковых. Переплеты одних сияли золотом и драгоценными камнями, другие темнели простой кожей. Человеческой!
– почему-то подумалось мне. Свитки тоже отличались размерами: от тонких, c палец, до гигантских, толщиной почти в мужскую руку.
Все это я оценил одним быстрым взглядом и понял: нужно действовать быстро. Времени уже не оставалось, да и мужество мое почти иссякло. Вряд ли мне удастся забраться сюда во второй раз!
В крипте становилось все холоднее, и этот холод леденил душу, еще больше усиливая страх. Я вознамерился схватить несколько томов и спрятать в безопасном месте, чтобы позже вернуться и внимательно их изучить.
Но одни тома оказались неподъемными, другие были заперты сложными замками, третьи пугали неизвестными языками. Некоторые и вовсе избегали моего прикосновения, словно живые. Ужас окончательно овладел мной. Я схватил первый попавшийся свиток и в панике бежал из крипты.
Ну и натерпелся я страха в ту ночь! Трясущийся, в холодном поту, с бешено колотившимся сердцем, я сидел в самой дальней нише, пока не пришел в себя. И тут со мной произошла странная перемена: весь ужас, словно выжженный холодом, исчез навсегда. Никогда и ничего больше я не боялся на этой земле. И хотя сохранил способность чувствовать страх в других, сам уже его не разделял.
Осмелев, я вернулся, чтобы запереть крипту и положить на место камни, скрывавшие вход. Когда все следы моего посещения были стерты, я вернулся в свою комнату и в совершеннейшем изнеможении упал на кровать.
Прочтя свиток, я понял, что сделал верный выбор. В нем содержалось проклятие, которым я мог воспользоваться трижды, чтобы уничтожить своих врагов.
Останься в епископском дворце, я сумел бы еще не раз посетить крипту и приобрести немало волшебных знаний, однако, как многие добрые люди, епископ скончался во цвете лет. Здоровье этого достойного человека было подорвано годами самоотречения и жертвенности. Новый епископ, в противоположность прежнему, посчитал большинство слуг грешниками, абсолютно не подходящими для столь святого места. Среди изгнанных был и я. Покидая дворец, я оставил свиток в укромном месте: его содержание давно и крепко запечатлелось в моей памяти. Начал ли он отравлять землю вокруг тайника? Не знаю, да и знать не хочу. Все, что было нужно, я усвоил.
Старый епископ постоянно
Кончина его была загадочной и таинственной, а для окружающих и жуткой. Кроме того, его смерть стала первым испытанием моего могущества и знаний, полученных в крипте: возможно, пустой тратой этого могущества - теперь проклятие можно было использовать всего два раза, - но зато неопровержимым доказательством его действенности.
В обычае хозяина было запирать дверь спальни от врагов и грабителей. Его телохранитель, немой гигант по имени Орсо, способный убить человека одним ударом, всегда спал под дверью. В ночь гибели хозяина весь дом пробудился от его пронзительных воплей и шума яростной драки. В комнате слышался и другой голос, и хотя никто не смог распознать языка, на котором говорил неизвестный, все дружно тряслись при воспоминании об ужасе, который тот в них вселил. Дверь не открывалась, несмотря на все усилия Орсо, пытавшегося ее взломать. И все же на рассвете она широко распахнулась, и глазам тех, кто успел ворваться в комнату, предстало поистине тошнотворное зрелище. Стены и пол были залиты кровью хозяина, а на кровати валялось тело, изорванное и исполосованное когтями и клыками огромного хищника. От лица почти ничего не осталось, кроме глаз, в которых навеки застыл ужас.
Я был доволен результатами. Теперь я воочию узрел силу проклятия и решил пользоваться им как можно осмотрительнее.
Я только передаю рассказ очевидцев, ибо не наблюдал смерть хозяина собственными глазами. Недаром я столько трудился, тщательно составляя план. Все случилось в ночь, когда меня и еще двух слуг отослали с каким-то неотложным поручением. Никто не заподозрил меня в причастности к смерти господина.
Эта внезапная кончина вызвала полный разброд в хозяйстве. Я и еще один слуга улучили момент, чтобы набить карманы хозяйскими денежками и убраться подальше.
Теперь мое образование пошло по иной колее. Я уже знал, как трудно жить тому, кого окружающие считают легкой добычей и объектом забав. Правда, я приобрел мощную защиту, но, к сожалению, ею нельзя было пользоваться направо и налево.
Отныне я поклялся изучить более простые способы, с помощью которых калека, лишенный покровителей, мог бы противостоять силе.
Мы с моим компаньоном Джулио некоторое время жили на похищенные у хозяина дукаты, а когда они иссякли, принялись за воровство. И успешно продолжали бы в том же духе, пока не кончили бы жизнь на виселице, но у злосчастного паренька оказался весьма вспыльчивый характер. Он погиб в глупой уличной драке, а вместе с ним - еще двое. Один из парней был бродячим актером. Я усмотрел в этом перст судьбы и на следующий день поступил в их труппу.
Епископ наставлял меня в риторике и логике, а также развивал мою память. Я участвовал в диспутах, был находчив и остер на язык. От своих товарищей-слуг я научился жонглировать, ходить на руках и делать сальто. Постепенно, с практикой, приходило и умение, так что с моим приходом труппа стала процветать, и жил я весьма сносно: темные силы можно было не беспокоить. Я не только сам умел владеть оружием, но и обзавелся парочкой друзей-головорезов. В кошельке звенели деньги, а стало быть, имелись еда, выпивка и небрезгливые женщины. Но мир бурлил страстями, и я не собирался прозябать в стороне.