Дураков нет
Шрифт:
– Мне это знакомо, – ответил Салли. – Ты забыл, что еще на днях я учился в колледже. И больше всего меня доставала необходимость сидеть на жопе.
Питер ухмыльнулся.
– Трудно представить, как ты сидишь в классе, – признался он.
– Трудно представить, как ты перелезаешь через забор. – Салли встал, потянулся. – Вот и узнаем, получится или нет. – Он бросил на стойку десятидолларовую банкноту – за гамбургеры и пиво. Последние десять долларов, смутно сообразил Салли. – Поехали проверим, заснула эта псина или нет.
– Куда ты на этот раз? – поинтересовался Уэрф, когда они направились
Салли заметил, что Уэрф убрал сыр с бургера.
– Чем тебе сыр не угодил? – спросил он.
– Меня от него крепит, – признался Уэрф. – В следующий раз попроси, чтобы на мою половину сыр не клали.
– В следующий раз я съем весь гамбургер целиком.
– Сядь. Выпей со мной пива.
Салли печально покачал головой, посмотрел на сына:
– Ты когда-нибудь видел человека, который все время гнет свою линию?
– Да, – ответил Питер. – Это ты.
Уэрфа этот ответ явно развеселил.
– Он мне нравится, – сказал он Салли.
– Еще бы, – согласился Салли. – Я же сам помог его сделать.
– Это мне как раз не нравится, – заметил Уэрф.
Надевая у двери куртку, Салли снова заметил непонятную вонь, преследовавшую его весь день, сейчас эта вонь усилилась.
– Могу я спросить, зачем мне карабкаться на забор? – спросил Питер.
– Почему нет. – Салли открыл дверь, пропуская Питера. – Ты сопрешь для меня снегоуборщик.
– Как-то я даже не знаю… – в третий раз сказал Питер.
Его отец с жутким грохотом водил палкой по сетчатому забору, подзывая пса. На большом темном дворе по ту сторону изгороди стояла тяжелая техника. Собака могла быть где угодно.
– Он, наверное, только и ждет, чтобы кинуться на нас, – добавил Питер.
Салли посмотрел на него:
– Помнишь, как было в прошлый раз? Он не ждал. Он кидался.
И точно. Салли еще из машины не вышел, а доберман, пузырясь пеной, уже бросался на изгородь. Но все же отсутствие собаки настораживало. И пугало. Если бы они, как рассчитывал Салли, увидели, что пес, наглотавшись снотворного, мирно дрыхнет возле забора, Питер не колебался бы. Но Распутина не было видно. Исчезла даже упаковка из-под фарша.
– А где упаковка? – вслух задался вопросом Питер.
Салли обшарил лучом фонарика землю за изгородью. Упаковки нигде не было.
– Наверное, сожрал, – заключил Салли. – Это явно не самая умная собака на свете. Зато самая злая.
– Это меня и тревожит, – признался Питер. – Учитывая, какими выдались для меня последние несколько дней, все кончится тем, что эта злющая псина перегрызет мне горло.
– Ты полезешь или как? – спросил Салли. – Надо было попросить Уэрфа. Даже одноногий пьяница уже забрался бы на забор.
– Объясни мне еще раз, почему ты считаешь своим этот снегоуборщик, который мы собираемся украсть, – попросил Питер.
По дороге Салли объяснил ему, что снегоуборщик “в некотором смысле” принадлежит ему, поскольку его хозяин задолжал Салли денег и отказывается платить. Салли уже один раз украл этот снегоуборщик, но этот чувак, Карл Робак, в свою очередь, тоже украл его у Салли. В общем, это такая игра. И все же Питер никак не решался. То, что они собирались
– Так и думал, что мать воспитывала тебя в этом духе. – Худшего оскорбления Салли не мог придумать.
Питер взялся за забор и тряхнул его, проверяя крепость.
– Лезь уже, – сказал отец. – Сколько можно.
Забраться на забор оказалось не так-то просто. Подошвы кроссовок были мокрые от слякоти и скользили. Вдобавок Питер с детства никуда не лазил и стеснялся своей неуклюжести. Наконец он втиснул ногу между изгибами сетки на самом верху и обнаружил, что подтянуться ему не хватает сил.
– Что случилось? – спросил отец. Резонный вопрос.
– Ничего, – соврал Питер, руки его тряслись. – Отдыхаю.
– Не застрянь.
Не застрянь. Отличный совет.
А потом вдруг Питер перемахнул через забор и очутился во дворе прямо напротив Салли, который в темноте был едва виден, хотя их разделял всего фут. Ладонь саднило, Питер пригляделся и обнаружил, что ободрал руку о забор. Отец направил луч фонарика ему на ладонь. Всего лишь царапина, но уже выступила кровь. При виде крови Питер странно оживился: его втянул в сомнительную затею опасный человек. Который вдобавок его отец.
– Держи ножовку. – Салли просунул инструмент под забор. – Там обычный висячий замок.
Питер взял ножовку, сделал несколько шагов вдоль забора и наконец нащупал ворота. И действительно, изнутри они были заперты на висячий замок. Салли как мог подсвечивал ему фонариком.
– Смотри палец себе не отпили, – посоветовал он.
Питер взялся за гладкую рукоятку ножовки, она идеально ложилась в оцарапанную ладонь. Отчего-то его грела мысль, что он вернет отцу ножовку со следами своей крови. Питер знал, что Салли с подозрением относится к интеллектуалам, а следовательно, и к Питеру с его высшим образованием, и не менее подозрительно – к частным школам, где тот учился, пока были деньги. Мать утверждала, что Салли, после того как она отправила Питера в приготовительную школу, обвинил ее в том, что она якобы воспитывает сына несоответственно своему общественному положению. На что Вера ответила: неправда, я воспитываю сына несоответственно твоему общественному положению. Это была одна из любимых баек матери, хоть Питер и подозревал, что на самом деле разговор сложился иначе.
– Дать перчатку? – предложил отец.
От предложения Питер отказался и принялся пилить замок. В ночной тишине скрежет казался громче, нежели ожидал Питер, он даже представил, как эти звуки разбудят мать и она догадается, в чем дело: ее тридцатипятилетний сын, преподаватель университета, помогает своему отцу, против чьего влияния она давно его предостерегала, грабить строительную компанию “Тип-Топ”. Приятное ощущение – отец и сын сообща выступают против многострадальной женщины, за тридцать пять лет Питер ни разу не чувствовал ничего подобного, и сейчас его охватил восторг. А с восторгом пришло и менее приятное осознание – быть может, они с отцом не такие уж разные, как он всегда полагал. Он-то, Питер, конечно, не из тех, кто бросает жену и детей. Он из тех, от кого жена с детьми уезжает сама, – следовательно, это ее решение, а не его.