Душа императора
Шрифт:
А вот печати, вершину искусства Воссоздателей — по иронии, скрыть было очень тяжело. Штамп, конечно, можно спрятать подальше от глаз, что Шай и делала в определённых случаях. Но раз имеется возможность обнаружить клеймо, то и сама подделка — не идеальна.
— Оставьте нас, — приказала Фрава капитану Зу и остальным стражникам.
— Но… — попытался возразить Зу, делая шаг вперёд.
— Я не люблю повторять, капитан, — отрезала Фрава.
Он слегка заворчал, но всё-таки поклонился, а затем с яростью взглянул на Шай. Казалось, что одаривать её угрожающим взглядом
Обновленная с утра печать Клеймящего Кровью всё ещё была на двери. Он приходил каждое утро примерно в одно и то же время. Для этого Шай вела отдельные записи. В те дни, когда он задерживался, метка начинала светиться слабее, слегка затухать… как раз перед его приходом. Каждый раз он появлялся вовремя, чтобы её продлить, но вдруг однажды не успеет…
Фрава внимательно наблюдала за Шай, будто что-то просчитывая.
Шай не отвела взгляда, продолжая смотреть арбитру в глаза.
— Зу, наверное, думает, что я сделаю с вами что-нибудь ужасное в его отсутствие.
— Зу не отличается большим умом, — сказала Фрава, — хотя если нужно кого-то убить — он незаменим. Надеюсь, тебе не придётся испытать его мастерство на себе.
— Неужели вам совсем не страшно? Ведь вы остались наедине с ужасным монстром.
— Не с монстром, а авантюристом, — ответила Фрава, подойдя к двери и осматривая светящуюся на ней печать. — Ты не причинишь мне никакого вреда. Напротив, тебе наверняка должно быть интересно, почему я попросила стражу выйти.
«На самом деле, — подумала про себя Шай, — я совершенно точно знаю, зачем ты выставила ихза дверь. Равно как и то, зачем ты пришла сюда именно в этот час, когда все остальные арбитры на празднике и точно не смогут застать нас тут».Предложение! Она пришла сюда сделать предложение, и Шай его уже ожидала.
— Ты когда-нибудь задумывалась, — начала Фрава, — какую бы пользу принесло империи, если бы император всегда прислушивался к гласу мудрости, который бы… иногда советовал ему…
— Я уверена, что император Ашраван всегда прислушивался к мудрым советам.
— Иногда, — согласилась Фрава. — Но временами он просто невыносим. Разве не было бы замечательно, если после своего перерождения император лишится этой наклонности?
— Я думала, вы хотели, чтобы он поступал в точности как прежде, — ответила Шай, — как можно ближе к оригиналу.
— Всё верно. Но будучи известна как одна из величайших Воссоздателей в истории, я знаю, что ты особенно преуспела в создании печати собственной души. Конечно, тебе по силам воссоздать душу нашего бесценного Ашравана в точности, в то же время, сделав его склонным прислушиваться к голосу разума… особенно голосу разума определённых лиц.
«О, пылающие Ночи, — подумала Шай. — И вы так просто говорите об этом? Вы хотите, чтобы я сделала чёрный ход в душу императора, и у вас хватает стыда говорить об этом так прямо?»
— Возможно, я… смогла бы сделать такое, —
— Тебя отблагодарят, — произнесла Фрава. — Я понимаю, вероятно, в твоих планах сразу после освобождения покинуть империю, но зачем? Этот город может открыть перед тобой большие возможности, особенно если правитель будет благосклонен.
— Давайте откровенно, арбитр, — заявила Шай. — У меня впереди долгая ночка работы, пока вы все будете праздновать. Я сейчас не настроена упражняться в словесности.
— В городе процветает подпольная торговля контрабандой, — сказала Фрава в ответ. — Приглядывать за ней — моё хобби. Не будет лишним, если кто-то возьмётся контролировать это дело. И я отдам его тебе, если выполнишь мою задачу.
Все они совершали одну и ту же ошибку, полагая, что знают, почему Шай занимается своим ремеслом. Считая, что она уцепится за такой шанс, что контрабандист и Воссоздатель — одно и то же, ведь оба нарушают чужие законы.
— Интересное предложение, — вымолвила Шай, пуская в ход свою самую искреннюю улыбку из тех, что граничат с откровенной ложью.
Фрава широко улыбнулась в ответ.
— Оставляю тебя подумать, — сказала она, открывая дверь и хлопнув в ладоши, давая стражникам знак войти.
Шай опустилась в кресло, шокированная. Не из-за предложения — который день она ожидала нечто подобное, а из-за того, что только сейчас поняла стоящие за этим обстоятельства. Предложение о контрабанде, разумеется, было ложью.
Возможно Фрава смогла бы провернуть такое, но не станет. Даже если она уже не планировала убить Шай, то за этим предложением явно крылось нечто подобное.
Всё намного сложнее. Намного. Она думает, будто поместила в мою голову идею об управлении императором, и не сможет положиться на моё воссоздание, ведь будет ждать, что я построю свою лазейку, которая даст мне, а не ей, полный контроль над Ашраваном.
Из этого можно было заключить, что у Фравы есть наготове ещё один Воссоздатель. У него, возможно, не было таланта или смелости, чтобы попытаться воссоздать чужую душу самому, но он, определённо, мог тщательно изучить записи Шай и найти любые сделанные той лазейки. Этот Воссоздатель пользовался большим доверием и мог переписать её работу таким образом, чтобы контроль осуществляла Фрава. Они даже могли закончить работу Шай, если та достаточно продвинется в своём деле.
А ведь она намеревалась использовать все сто дней, чтобы спланировать побег, но теперь ясно — неожиданное покушение на неё может произойти в любой момент. И чем ближе к завершению проекта, тем большей становилась вероятность.
День тридцатый
— Что-то новенькое, — произнёс Гаотона, осматривая витраж.
Это была особенно вдохновенная работа Шай. Попытки воссоздать окно в лучшем обличии проваливались одна за другой, и каждый раз, почти через пять минут, оно вновь превращалось в разбитое, со щелями по краям.