Душа Императора
Шрифт:
Хелен пыталась успокоить нас тем, что мимо Ахельцеса никакое творение мысли человеческой незаметно не прокрадется. Я вспомнил старика у бань, и Хелен лишь коротко кивнула мне, не произнеся ни слова. Значит, они идут к морю, чтобы найти его. Других причин я найти не мог.
— Что он сделал? — Не сдержался все же я и повернулся к женщине.
— Убил Императора и украл его душу. — Неожиданно ответила она и я решил больше ничего не спрашивать… С меня и этого пока хватит.
— Хелен! — Макс окликнул ее уже после обеденной стоянки, когда солнце клонилось
— Это караванный путь контрабандистов. Без псионика тут тяжело пройти незамеченным. — Разоткровенничалась она, спрыгивая с верблюда в месте ночной стоянки.
— Как кто-то может подслушивать среди пустыни? — Марго спрыгнула из седла, не дождавшись, пока я подам руку.
— Это не середина пустыни. Это караванный путь контрабандистов. Он прослушивается то там, то сям. Есть пути, на которых прослушивается и просматривается, а так же сверяется увиденное с сущностью каждые несколько миль.
На этом пути все проще, просто слушают.
— Сверяется увиденное с сущностью? — Артур озабоченно почесал щетину. — Ты меня пугаешь, Хелен. И часто оно не совпадает?
Влад засмеялся, представив что-то свое. Хелен легонько улыбнулась Артуру и предпочла промолчать.
— Тим…
— Отвали, Кать.
Я обернулся на них и помотал головой. Как дети, ей богу. Хотя, я не лучше зачастую… Хелен с купцом стянули шатер, проводник откопал дрова и занялся костром. В третий вечер в пустыне уже все знали что делать. Через полчаса, когда солнце практически ушло за горизонт, мы сидели на привычных циновках вокруг костра и ждали ужин. В нескольких метрах жевали и пофыркивали верблюды, по окружности светился блеклым светом зыбучий эньц.
— Хелен, какие у вас тут средства передвижения есть? — Максим лежал на животе, закинув ноги на мешок. Четвертый день наши поясницы жили своими жизнями. Хелен повернулась к бывшему инструктору, и он изумленно присвистнул. — А повтори для всех, пожалуйста.
Хелен закрыла глаза, собираясь с мыслями и мы увидели потрясающей полноты ответ: корабли и дирижабли были единственными механическими средствами передвижения, верблюды, мулы, лошади — самое привычное и понятное. Дальше было сложнее: ездовые птицы заставили задержать дыхание. Удлиненные розовые колбы не сильно поразили воображение, пока не возник вопрос за счет чего они передвигаются. Я по детски наивно ожидал увидеть ковер-самолет, но это оказалось примитивнейшим желанием. Летать, я понял, может все… Правда не везде. На этой земле где-то в воздух подняться было невозможно даже птицам. А где-то летали и острова.
Последним, что я смог понять и запомнить, были круглые платформы с метр
— Это что, все ваша магия? — Удивился Артур.
— Не всегда. — Голос Хелен был грустен. — Где-то результаты войн и… экологических катастроф. — Подобрала она слово из нашего словаря. — Магия эта сила, доступная практически каждому. Разница между вами и нами: вы нашли другой способ убивать свой мир.
Продолжать эту тему никто не решился, хотя вопросы крутились на языке каждого — это было заметно.
— Спой, что ли… — Предложил Макс Кате.
— На голодный желудок я могу только повыть. — Ответила она скупо, вызывая улыбки.
— Ауууув!!! — Завыл Влад на сестру и Марго засмеялась. Катя толкнула брата в плечо, улыбнулась и запела:
Every night in my dreams
I see you, I feel you,
That is how I know you go on — Десять лет прошло, а оно все еще бьется…
— Влад!
— Молчу, молчу…
На втором куплете к Кате присоединилась Марго, а на припеве и Влад. С удивлением мы обнаружили, что и он не обделен голосом.
К концу песни я заметил, что Хелен плачет. Когда она всхлипнула, все замолкли.
— Я ни хрена не поняла, но она такая жалобная… — Оправдалась Хелен, и мы все захохотали. Наш язык слишком заразителен… — Давайте есть.
Еще сутки прошли спокойно. Марго была погружена в себя. Иногда я чувствовал на себе ее взгляд, но на ласки она не поддавалась. Что это было: страх, обида или еще какие заморочки моей загадочной худышки, я понять не мог и не собирался понимать, предпочитая дать ей время разобраться в себе самой. Тимур же, просто, дулся. Хотя это было уже скорее для виду, чем всерьез: слишком часто его взгляд останавливался на девушке, и слишком нежными были его случайные прикосновения. Я признался себе, что завидую им. Такое простое, понятное и теплое чувство жило между ними, что пробивало на слезу.
К нашей последней стоянке я окончательно был выбит из колеи поведением Марго.
Она была рядом, но лучше бы ее вообще здесь не было: так тяжело было от ее каменности. Слишком больно было оказаться пустым местом для девушки, ставшей необходимой как воздух.
В очередной раз, поймав на себе сочувствующий взгляд Макса, я решил больше не смотреть на нее. Правда, тут же забыл об этом решении. За эти два дня она стала еще привлекательнее: будто осознав свое положение, начала светиться изнутри.
Взгляды, движения, непослушные локоны, тонкие запястья — буквально все сводило с ума. Я потихоньку начинал звереть, что в принципе для меня не свойственно. Даже купец, которому по общему счету мы были безразличны, кидал на меня опасливые взгляды…
Мы ужинали в свете маленького костерка, Марго привычно сидела справа от меня.
Макс рассказывал Хелен о нашей последней нырялке и ощущении, вынудившем подняться на поверхность. Поднадоевшая каша колом встала в горле. Я следил за пальцами Марго, поблескивающими в бликах костра, когда она отправляла маленькие кусочки хлеба в рот.