Душегуб
Шрифт:
— А ти че, блахародный такой, э? — сглотнув наживку, он уже был готов ударить меня.
— Шахин, ара! Это Щелкунчик, идем, идем!..
— Вы, — я кивнул на четверых друзей, — можете идти, а тебя я попрошу остаться.
— Щелкунчик?! — с ужасом воскликнул Шахин, видимо, наслышанный историй о моих похождениях в туалетах.
Они все немного отодвинулись назад и трое уже наполовину взбежали спиной вперед на лестничный проем. Но экзекуцию остановила Ирка, вцепившись в мой локоть:
— Пойдем, хватит с них!
Я поморщился, но Ирка
Ирка присела на скамейку в сильно обиженном состоянии, которое я легко определил по аритмии, угловатым и резким движениям, сняв с плеча маленький черный рюкзак с тетрадками и парочкой учебников.
— И часто это происходит?
Ее сердце сильно ударило в груди: она была готова заплакать, но держалась до последнего.
— Ясно, — я присел на корточки перед ней: — За что они так с тобой?
— Не издевайся! Сам не видишь, что ли?
— Не вижу, — честно ответил я.
— Только не говори, будто ты не заметил, что я эмо?
— Ну, почему же, заметил… Ладно, пошли в библиотеку, раз уж у нас целых полторы свободных пары.
Ирка очень быстро успокоилась и, поднявшись на второй этаж, мы сели на свободное место в пустой библиотеке. Ира расстегнула рюкзак и вытащила тетрадку по дискретной математике и быстро перелистала штук двадцать страниц вперед, от звука которых мои уши сворачивались в трубочку.
— Вот, объясни, что делать в этой матрице… — девушка напротив меня тыкнула шариковой ручкой в тетрадку и пододвинула их ко мне.
Я неумело зажал необычное средство для писания между пальцев и склонился над тетрадкой, то и дело поправляя правой рукой выскальзывающую из пальцев ручку.
— Ты левша?!
Изумилась Ира настолько сильно, словно увидела левшу первый раз в жизни. Со сдвинутыми на переносице бровями я поднял голову на Иру, положил ручку в тетрадку и отодвинул предметы назад:
— Прочитаешь вслух матрицу?
Немного помедлив, Ирка медленно проговорила четырех размерную матрицу и стала ждать. В свою очередь я со вздохом оперся подбородком на ладонь и быстренько раскидал по полочкам все цифры в матрице где-то за секунд тридцать-сорок, выстукивая мотив первой пришедшей в голову музыки.
— Пиши ответ…
Примерно так и решалась каждая матрица: Ира зачитывала вслух матрицу, а через минуту записывала ответ под мою диктовку, сильно удивляясь сей методике обучения.
— Как ты так решаешь?.. — под конец проявила свое женское любопытство Ира, закрывая тетрадку.
— Лучше скажи, ты все усвоила?
— Да.
Я улыбнулся: она не врала.
— Слушай, Кай…
— М-м?
— Почему ты никогда не смотришь на того, с кем разговариваешь?
— А что, это обязательно? — парировал я, отвернувшись к окну слева.
— Да нет, просто не этично как-то…
Скривившись так, что бы этого не заметила Ира, я вздохнул и посмотрел прямо на нее.
— Вау, что это за цвет? Я
Сказать по правде, меня этот факт тоже немало удивил: ни Алина, ни Маша никогда не говорили о моем цвете глаз после телепортации. Хотя, мне-то какая разница?
Остальные три пары прошли скучно: я отворачивался к окну, вникал в лекции и искал Алину или Алекса в институте, когда становилось невыносимо. Пару раз меня вызывали к доске решить что-либо, однако каждый раз я отказывался, а преподы привычно пожимали плечами и молвили: «Себе же хуже делаешь…». Один раз Ирка попыталась вступиться за меня, но я быстро посадил ее на место, дернув за локоть и шикнув.
Наконец пары закончились, и я заторопился домой. Проходя мимо памятника Сахарову, поставленному ближе к НГГУ, на небольшой облицованной гладким гранитом площадке, что-то, напоминавшее тревогу, екнуло у меня в голове и я тотчас остановился, прислушиваясь к чувствам. Присев на ближайшую свободную скамейку, принялся ощупывать местность Ки, не забывая взаимодействовать и другие чувства. С точки зрения силы Ки, я не нашел ни одного очень уж мощного источника: все в пределах от обычного, до уровня какого-нибудь борца. Спустя лишь минуту, до меня, наконец, дошло, почему встревожился: на высоте десятого этажа я чувствовал человека и тут же поднял на него голову, пытаясь учуять его запах. Однако он находился слишком высоко и далеко (в метрах пятидесяти). Как только я поднял голову вверх, незнакомец понял, что его обнаружили, и произошло нечто: он совершил восьми, если не десятиметровый прыжок на другое здание и, ничуть не снизив скорость, стал убегать подальше от места наблюдения. Я следил за его Ки, которое он медленно скрывал до нуля, и где-то спустя двадцать-тридцать секунд потерял его из виду, даже не успев запомнить энергию.
Откинув голову назад, я улыбнулся и медленно промолвил:
— Так могут двигаться только одни люди в мире…
— И первым на нашей арене выступит уже проверенный в боях эксперт в дзюдо, а так же обладатель черного пояса карате-до, боец с сокрушительными ударами коленом, которые просто вырубают противников. Этот боец провел 9 поединков, из них выиграл 8 и все нокаутом! Встречайте, Антонио, — растянул он букву «а», — Тарский по прозвищу «Destroyer»!!! — разнесся средней громкости голос комментатора.
Крик болельщиков приглушался, проходя через стекло, и в VIP комнате, находившейся на втором этаже, вполне можно было общаться и шепотом, нисколько не перекрикивая толпу.
— Антонио, говорите-са? — высокий скрипучий голос немного сгорбленного азиата, стоящего по левую сторону от сидящих товарищей в черных костюмах, был похож на гром среди ясного дня.
— Среди новичков он больше всего подходит, — невозможно было определить, кому принадлежал бас: оба широкоплечие, наполовину лысые и одинаково одетые с черными очками в и так темном помещении.