Душехранитель
Шрифт:
— А как вы прошли мимо собаки?! — спросила она. — Я не слышала лая…
— Я сказал ей: «Мы с тобой одной крови»… — телохранитель заглянул в шкаф. — Интересно, есть здесь какой-нибудь матрас?
— Может быть, включите свет?
— Не надо. Свет — не надо… И матраса, как видно, нет…
— Что там может быть видно?!
Рената смутно угадывала только его силуэт и не представляла, что Саша мог разглядеть в полной темноте в недрах шкафа. Телохранитель обернулся. Девушке померещилось в его глазах слабое мерцание. Что-то шевельнулось в душе. Что-то, сродни
Рената села на краешек постели:
— Чем увенчалась ваша поездка?
Он расстегнул рубашку:
— Все в порядке.
— То есть? Можно подробнее?
— Мне удалось достать Гарику билет до Тюмени. Причем на завтра.
— Из наших денег?!
— Он занимал у брата на самолет и на бензин. Как у вас тут?
Рената решила, что с Гариком разберется сама. Еще не хватало жаловаться Саше на это ничтожество!
— Все в порядке. Я волновалась за вас.
— Понятно, — с безразличием откликнулся телохранитель и стал вытаскивать одеяло из-под свесившегося с кровати Гарика.
— Что вы делаете?
— Вторую ночь спать в машине я не стану. Уж лучше на полу, хоть в рост вытянуться можно…
— Может быть, лучше этого — на пол? — Рената брезгливо посмотрела в сторону вновь забрыкавшегося Гарика.
— Нет, не лучше, — отрезал Саша.
— Подумаешь, какие мы щепетильные! — проворчала она, вспоминая «подвиг» несостоявшегося насильника.
И ведь правда ляжет на полу… Тут Гарик во сне ухватился за одеяло и дернул к себе, стараясь завернуться.
— Черт с ним, Саш! Я подвинусь, идите сюда… Только… — она кашлянула и не стала продолжать: с чего она вообще взяла, что Саше до нее? Он вымотался так, что ему эти «только» говорить явно ни к чему.
Телохранитель не стал раздумывать. Рассыпаться в благодарностях он тоже не стал. Просто скользнул под одеяло, рядом с нею, сунул пистолет под кровать — так, чтобы при надобности сразу дотянуться — и затих, не поворачиваясь к подопечной.
— Саш! Саша!
— Да?
— Как далеко нам придется уехать?
Он чуть-чуть повернул голову и бросил через плечо:
— Я не знаю, Рената. Спите. День покажет.
Девушка примолкла, но вскоре завозилась снова:
— Саша! Вы говорили, что дело не только в «дипломате». А в чем, как вы думаете?
Он что-то промычал сквозь сон.
Вот как тут моститься на этой узенькой кровати вдвоем? Она и одна не могла заснуть, а теперь вот… При этом проклятущий зэк вовсю наслаждается в удобстве — кум королю, сват министру…
Но, в конце концов, уткнувшись лбом в Сашину спину, Рената угомонилась и задремала. Перед глазами уже засверкала вода храмового бассейна, а за колоннами послышались заклинания жрецов, воспевающих смерть и возрождение какой-то птицы, как вдруг все куда-то свернулось.
Девушка очутилась в ином месте, в иное время. Здесь был отец, и она знала, что видит последние минуты его жизни. Самое ужасное, что, находясь рядом, Рената не могла предотвратить его гибель.
— Папа! — сдавленно кричала она. — Не выходи к машине, папа!
Он
— Папа! Возьми с собой Сашу! Он знает…
Девушка не имела ни малейшего понятия, о чем знает охранник, эта фраза сорвалась с ее языка сама по себе…
Тут откуда-то в этом сне появился Саша. Так часто бывает во сне: кого-то ждешь, и вот он появляется, но не имеет никакого внешнего сходства с тем, кого ты должен был увидеть. Но ты наверняка знаешь, что это он и есть.
Вот и здесь Рената приняла за Сашу бесплотное ничто (не нечто, а именно ничто) в черном балахоне. Голову призрака покрывал широкий капюшон. Неведомое существо — одновременно опасное и притягательное — стояло возле огромной хрустальной радуги в странном, не поддающемся пониманию, месте. Ренате стало жутко, а чей-то высокий хрипловатый голос прошептал у нее в груди: «Сестренка, а ведь рано тебе сюда!»
Тогда существо, которое девушка принимала за Сашу, протянуло к ней руку, и широкий рукав слегка вздернулся. Запястье было стянуто широким браслетом-«наручем» из чеканного сплава меди и серебра, с замысловатым узором, вид которого вызвал у нее пронзительный ужас. Но в то же время кисть руки — обычная, плотская, человеческая, с едва заметным сплетением вен на тыльной стороне — успокоила перепуганную Ренату.
— Пойдем на Радугу! — тихо промолвила загадочная капюшоноголовая тень и поддержала девушку за локоть. — Стой! Не оглядывайся!
Но было поздно: девушка обернулась и увидела смерть отца.
— Папа! — закричала она, пытаясь вырваться.
Тогда темное существо обняло ее, обволокло своей горячей, неистовой, настойчивой энергией и отдало ей часть собственной жизни. Рената почувствовала, что воскресает в этих странных объятьях.
Она в слезах вынырнула из сна. Горячая Сашина ладонь лежала у нее на плече, поглаживала, успокаивала.
— Мне приснился отец, — объяснила Рената, не поворачиваясь.
— Я знаю, — тихо сказал телохранитель.
— Если бы вернуться назад хоть на недельку...
— Так не бывает. Ты ведь не единожды разбивала песочные часы, чтобы остановить утекающее песчинками время... Ты призывала тучи, дабы солнечные часы не могли отмерять бег минут… Ты иссушала реки, не позволяя водяным часам изменять воду, в которую тебе нужно было войти дважды. Ты вслед за дряхлым рыцарем из средневекового романа запрещала дуть ветру, заставляя замереть крылья мельниц. Ты всегда билась со следствием, не помня причины. Все должно измениться именно в этот раз, понимаешь? Неизвестно, когда еще нам выпадет шанс. Быть может, никогда…
Рената повернулась в изумлении и…
…Проснулась.
Его слова, его рука у нее на плече — тоже были сном. Двойное пробуждение. И Рената не была уверена, не спит ли она и теперь.
По крайней мере, телохранителя она обнаружила спящим, причем — спиною к ней. Девушка ущипнула себя, потрогала стену, лицо, сунула руку под перину, чтобы ощутить холод кроватной сетки.
— Ну когда же закончится это безумие?! — прошептала Рената, кусая губы от жгучей боли в исплаканных глазах.